- Итак, господин д'Артаньян, как вы и сами сказали, увидимся после кампании. Я буду следить за вами… Потому что я тоже буду там, - добавил кардинал, указывая д'Артаньяну на великолепные доспехи, которые ему предстояло надеть, - и, когда мы вернёмся, тогда… ну, тогда мы сведём с вами счёты!
- О, монсеньёр, - вскричал д'Артаньян, - снимите с меня гнев вашей немилости! Будьте беспристрастны, монсеньёр, если вы убедитесь, что я веду себя, как подобает порядочному человеку.
- Молодой человек, - произнёс Ришелье, - если мне представится возможность сказать вам ещё раз то, что я сказал сегодня, обещаю сказать вам это.
Последние слова Ришелье выражали страшное сомнение; они ужаснули д'Артаньяна больше, чем его ужаснула бы прямая угроза, ибо это было предостережение. Итак, кардинал хотел уберечь его от какого-то нависшего над ним несчастья. Молодой человек открыл было рот для ответа, но надменный жест кардинала дал ему понять, что аудиенция окончена.
Д'Артаньян вышел, но, когда он переступил порог, мужество едва не покинуло его; ещё немного - и он вернулся бы обратно. Однако серьёзное и суровое лицо Атоса внезапно предстало перед его мысленным взором: если бы он согласился на союз с кардиналом, Атос не подал бы ему руки, Атос отрёкся бы от него.
Только этот страх и удержал молодого человека - настолько велико влияние поистине благородного характера на всё, что его окружает.
Д'Артаньян спустился по той же лестнице, по которой пришёл; у выхода он увидел Атоса и четырёх мушкетёров, ожидавших его возвращения и уже начинавших тревожиться.
Д'Артаньян поспешил успокоить их, и Планше побежал предупредить остальные посты, что сторожить более незачем, ибо его господин вышел из дворца кардинала целым и невредимым.
Когда друзья вернулись в квартиру Атоса, Арамис и Портос спросили о причинах этого странного свидания, но д'Артаньян сказал им только, что Ришелье предложил ему вступить в его гвардию в чине лейтенанта и что он отказался.
- И правильно сделали! - в один голос вскричали Портос и Арамис.