- Господи боже мой! Всё это произошло как нельзя более просто. Трое лучших моих солдат - имена их хорошо известны вашему величеству, имевшему не раз случай оценить их верность, а они, могу уверить ваше величество, всей душой преданы своей службе, - итак, трое моих солдат, господа Атос, Портос и Арамис, собирались на прогулку вместе с одним молодым гасконцем, которого я как раз сегодня утром поручил их вниманию. Они собирались, если не ошибаюсь, в Сен-Жермен и местом встречи назначили поляну около монастыря Дешо. Внезапно откуда-то появился господин де Жюссак в сопровождении господина Каюзака, Бикара и ещё двух гвардейцев. Эти господа пришли сюда такой многочисленной компанией, по-видимому, не без намерения нарушить указы.
- Так, так, я только сейчас понял, - сказал король. - Они сами собирались здесь драться на дуэли?
- Я не обвиняю их, ваше величество, но ваше величество сами можете посудить: с какой целью пятеро вооружённых людей могут отправиться в такое уединённое место, как окрестности монастыря кармелиток?
- Вы правы, Тревиль, вы правы!
- Но, увидев моих мушкетёров, они изменили намерение, и личная вражда уступила место вражде между полками. Вашему величеству ведь известно, что мушкетёры, преданные королю, и только королю, - исконные враги гвардейцев, преданных господину кардиналу?
- Да, Тревиль, да, - с грустью произнёс король. - Очень печально видеть во Франции это разделение на два лагеря. Очень печально, что у королевства две головы. Но всё это кончится, Тревиль, всё это кончится… Итак, вы говорите, что гвардейцы затеяли ссору с мушкетёрами?
- Я говорю, что дело, вероятно, произошло именно так. Но ручаться не могу. Вы знаете, как трудно установить истину. Для этого нужно обладать той необыкновенной проницательностью, благодаря которой Людовик Тринадцатый прозван Людовиком Справедливым.
- Вы правы, Тревиль. Но мушкетёры ваши были не одни. С ними был юноша, почти ребёнок.
- Да, ваше величество, и один раненый, так что трое королевских мушкетёров, из которых один был ранен, и с ними один мальчик устояли против пятерых самых прославленных гвардейцев господина кардинала и даже уложили четверых из них.
- Да ведь это победа! - воскликнул король, просияв, - Полная победа!