- Любезный Атос, - сказал Арамис, - вы рассуждаете, как Нестор, который был, как всем известно, величайшим греческим мудрецом.
- Итак, решено: поедут Планше и Базен, - заключил Атос. - В сущности говоря, я рад оставить при себе Гримо: он привык к моему обращению, и я дорожу им. Вчерашний день, должно быть, уже изрядно измотал его, а это путешествие его бы доконало.
Друзья позвали Планше и дали ему необходимые указания; он уже был предупреждён д'Артаньяном, который прежде всего возвестил ему славу, затем посулил деньги и уж потом только упомянул об опасности.
- Я повезу письмо за отворотом рукава, - сказал Планше, - и проглочу его, если меня схватят.
- Но тогда ты не сможешь выполнить поручение, - возразил д'Артаньян.
- Дайте мне сегодня вечером копию письма, и завтра я буду знать его наизусть.
Д'Артаньян посмотрел на своих друзей, словно желая сказать: «Ну что? Правду я вам говорил?»
- Знай, - продолжал он, обращаясь к Планше, - тебе даётся восемь дней на то, чтобы добраться к лорду Винтеру, и восемь дней на обратный путь, итого шестнадцать дней. Если на шестнадцатый день после твоего отъезда, в восемь часов вечера, ты не приедешь, то не получишь остальных денег, даже если бы ты явился в пять минут девятого.
- В таком случае, купите мне, сударь, часы, - попросил Планше.
- Возьми вот эти, - сказал Атос, со свойственной ему беспечной щедростью отдавая Планше свои часы, - и будь молодцом. Помни: если ты разоткровенничаешься, если ты проболтаешься или прошатаешься где-нибудь, ты погубишь своего господина, который так уверен в твоей преданности, что поручился нам за тебя. И помни ещё: если по твоей вине случится какое-нибудь несчастье с д'Артаньяном, я всюду найду тебя, чтобы распороть тебе живот!