Миледи попыталась открыть дверцу и выскочить.
- Берегитесь, сударыня, - хладнокровно сказал молодой человек, - вы расшибётесь насмерть.
Миледи опять села, задыхаясь от бессильной злобы. Офицер наклонился и посмотрел на неё; казалось, он был удивлён, увидев, что это лицо, недавно такое красивое, исказилось бешеным гневом и стало почти безобразным. Коварная женщина поняла, что погибнет, если даст возможность заглянуть себе в душу; она придала своему лицу кроткое выражение и заговорила жалобным голосом:
- Скажите мне, ради бога, кому именно - вам, вашему правительству или какому-нибудь врагу - я должна приписать учиняемое надо мною насилие?
- Над вами не учиняют никакого насилия, сударыня, и то, что с вами случилось, является только мерой предосторожности, которую мы вынуждены применять ко всем приезжающим в Англию.
- Так вы меня совсем не знаете?
- Я впервые имею честь видеть вас.
- И, скажите по совести, у вас нет никакой причины ненавидеть меня?
- Никакой, клянусь вам.
Голос молодого человека звучал так спокойно, так хладнокровно и даже мягко, что миледи успокоилась.