Четверо молодых людей, застыв на месте, не произнося ни слова, провожали его глазами, пока он не исчез из виду.
Затем они переглянулись.
У всех были удручённые лица: они понимали, что, несмотря на дружеское прощание, кардинал уехал взбешённый.
Один Атос улыбался властной, презрительной улыбкой. Когда кардинал отъехал на такое расстояние, что не мог ни слышать, ни видеть их, Портос, которому не терпелось сорвать на ком-нибудь свой гнев, вскричал:
- Этот болван Гримо поздно спохватился!
Гримо хотел было что-то сказать в своё оправдание, но Атос поднял палец, и Гримо промолчал.
- Вы бы отдали письмо, Арамис? - спросил д'Артаньян.
- Я принял такое решение, - отвечал Арамис самым приятным, нежным голосом. - Если б кардинал потребовал, я одной рукой вручил бы письмо, а другой проткнул бы его шпагой.
- Так я и думал, - сказал Атос. - Вот почему я вмешался в ваш разговор. Право, этот человек очень неосторожно поступает, разговаривая так с мужчинами. Можно подумать, что ему приходилось иметь дело только с женщинами и детьми.
- Любезный Атос, я восхищён вами, но в конце концов мы всё-таки были неправы, - возразил д'Артаньян.