- Ну полно, полно же! Я с ума сошла, что впала в такое исступление, - сказала она, смотрясь в зеркало, отразившее её огненный взгляд, который, казалось, вопрошал её самоё. - Не надо неистовствовать: неистовство - признак слабости. К тому же это средство никогда не удавалось мне. Может быть, если бы я пустила в ход силу, имея дело с женщинами, мне посчастливилось бы, и я могла бы их победить. Но я веду борьбу с мужчинами, и для них я всего лишь слабая женщина. Будем бороться женским оружием: моя сила в моей слабости.
И, словно желая своими глазами убедиться в том, какие изменения она могла придать своему выразительному и подвижному лицу, миледи заставила его попеременно принимать все выражения, начиная от гнева, искажавшего её черты, и кончая самой кроткой, самой нежной и обольстительной улыбкой. Затем её искусные руки стали менять причёску, чтобы ещё больше увеличить прелесть лица. Наконец, вполне удовлетворённая собой, она прошептала:
- Ничего ещё не потеряно: я всё так же красива.
Было около восьми часов вечера. Миледи заметила в комнате кровать; она подумала, что недолгий отдых освежит не только голову и мысли, но и цвет лица. Однако, прежде чем она легла спать, ей пришла ещё более удачная мысль. Она слышала, как говорили об ужине. А она уже более часа находилась в этой комнате, и, наверное, ей вскоре должны были принести еду.
Пленница не хотела терять время и решила, что она в этот же вечер сделает попытку нащупать почву, занявшись изучением характера тех людей, которым было поручено стеречь её.
Под дверью показался свет; он возвещал о приходе её тюремщиков. Миледи, которая было встала, поспешно опять уселась в кресло; голова её была откинута назад, красивые волосы распущены по плечам, грудь немного обнажилась под смятыми кружевами, одна рука покоилась на сердце, а другая свешивалась с кресла.
Загремели засовы, дверь заскрипела на петлях, и в комнате раздались шаги.
- Поставьте там этот стол, - сказал кто-то.
И миледи узнала голос Фельтона. Приказание было исполнено.
- Принесите свечи и смените часового, - продолжал Фельтон.