- Я погибла! - прошептала она. - Я во власти людей, на которых все мои уловки так же мало действуют, как на бронзовые или гранитные статуи. Они знают меня наизусть и неуязвимы для любого моего оружия. И всё-таки нельзя допустить, чтобы всё это кончилось так, как они решили!
Действительно, как показывало последнее рассуждение миледи и её инстинктивный возврат к надежде, ни страх, ни слабость не овладевали надолго этой сильной душой. Миледи села за стол, отведала разных кушаний, выпила немного испанского вина и почувствовала, что к ней вернулась вся её решимость.
Прежде чем лечь спать, она уже разобрала, обдумала, истолковала и изучила всё со всех сторон: слова, поступки, жесты, малейшее движение и даже молчание своих собеседников; результатом этого искусного и тщательного исследования явилось убеждение, что из двух её мучителей Фельтон всё же более уязвим. Одна фраза в особенности всё снова и снова приходила на память пленнице: «Если б я тебя послушался», - сказал лорд Винтер Фельтону.
Значит, Фельтон говорил в её пользу, раз лорд Винтер не послушался его.
«У этого человека есть, следовательно, хоть слабая искра жалости ко мне, - твердила миледи. - Из этой искры я раздую пламя, которое будет бушевать в нём. Ну, а лорд Винтер меня знает, он боится меня и понимает, чего ему можно от меня ждать, если мне когда-нибудь удастся вырваться из его рук, а потому бесполезно и пытаться покорить его… Вот Фельтон - совсем другое дело: он наивный молодой человек, чистый душой и, по-видимому, добродетельный; его можно совратить».
И миледи легла и уснула с улыбкой на устах; тот, кто увидел бы её спящей, мог бы подумать, что это молодая девушка и что ей снится венок из цветов, которым она украсит себя на предстоящем празднике.
XXIII
ВТОРОЙ ДЕНЬ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Миледи снилось, что д'Артаньян наконец-то в её руках, что она присутствует при его казни, и эту очаровательную улыбку на устах у неё вызывал вид его ненавистной крови, брызнувшей под топором палача.
Она спала, как спит узник, убаюканный впервые блеснувшей надеждой.