- Вы думаете, господь в день Страшного суда отделит слепо повиновавшихся палачей от неправедных судей? Вы не хотите, чтобы я убила своё тело, а вместе с тем делаетесь исполнителем воли того, кто хочет погубить мою душу!
- Повторяю, - сказал Фельтон, начавший колебаться, - вам не грозит никакая опасность, и я отвечаю за лорда Винтера, как за самого себя.
- Безумец! - вскричала миледи. - Жалкий безумец тот, кто осмеливается ручаться за другого, когда наиболее мудрые, наиболее угодные богу люди не осмеливаются поручиться за самих себя! Безумец тот, кто принимает сторону сильнейшего и счастливейшего, чтобы притеснять слабую и несчастную!
- Невозможно, сударыня, невозможно! - вполголоса произнёс Фельтон, сознававший в душе всю справедливость этого довода. - Пока вы узница, вы не получите через меня свободу; пока вы живы, вы не лишитесь через меня жизни.
- Да, - вскричала миледи, - но я лишусь того, что мне дороже жизни: я лишусь чести! И вас, Фельтон, вас я сделаю ответственным перед богом и людьми за мой стыд и за мой позор!
На этот раз Фельтон, как ни был он бесстрастен или как ни старался казаться таким, не мог устоять против тайного воздействия, которому он уже начал подчиняться: видеть эту женщину, такую прекрасную, чистую, словно непорочное видение, - видеть её то проливающей слезы, то угрожающей, в одно и то же время испытывать обаяние её красоты и покоряющую силу её скорби - это было слишком много для мечтателя, слишком много для ума, распалённого восторгами исступлённой веры, слишком много для сердца, снедаемого пылкой любовью к богу и жгучей ненавистью к людям.
Миледи уловила это смущение, бессознательно почуяла пламя противоположных страстей, бушевавших в крови молодого фанатика; подобно искусному полководцу, который, видя, что неприятель готов отступить, идёт на него с победным кличем, она встала, прекрасная, как древняя жрица, вдохновенная, как христианская девственница; шея её обнажилась, волосы разметались, взор зажёгся тем огнём, который уже внёс смятение в чувства молодого пуританина; одной рукой стыдливо придерживая на груди платье, другую простирая вперёд, она шагнула к нему и запела своим нежным голосом, которому в иных случаях умела придавать страстное и грозное выражение:
Бросьте жертву в пасть Ваала,
Киньте мученицу львам -
Отомстит всевышний вам!..