- У меня есть его письма, - ответила г-жа Бонасье.
- Так заберите их и приходите ко мне, мы наскоро поужинаем. Нам, возможно, придётся ехать всю ночь - надо запастись силами.
- Боже мой! - проговорила г-жа Бонасье, хватаясь за грудь. - У меня так бьётся сердце, я не могу идти…
- Мужайтесь! Говорю вам, мужайтесь! Подумайте, через четверть часа вы спасены. И помните: всё, что вы собираетесь делать, вы делаете для него.
- О да, всё для него! Вы одним словом вернули мне бодрость. Ступайте, я приду к вам.
Миледи поспешно поднялась к себе в комнату, застала там слугу Рошфора и отдала ему необходимые приказания.
Он должен был ждать у ворот; если бы вдруг появились мушкетёры, карета должна была умчаться прочь, обогнуть монастырь, направиться в небольшую деревню, расположенную по ту сторону леса, и поджидать там миледи. В таком случае она прошла бы через сад и пешком добралась бы до деревни; мы уже говорили, что миледи отлично знала эти края.
Если же мушкетёры не появятся, всё должно произойти так, как условлено: г-жа Бонасье станет на подножку под тем предлогом, что хочет ещё раз проститься с миледи, и та увезёт её.
Г-жа Бонасье вошла. Желая развеять все подозрения, какие могли бы у неё возникнуть, миледи в её присутствии повторила слуге вторую половину своих приказаний.
Миледи задала слуге несколько вопросов относительно кареты. Выяснилось, что она запряжена тройкой лошадей, которыми правит почтарь; слуга Рошфора должен был сопровождать карету в качестве форейтора.