Ничего ещё не было видно, слышался только быстрый, неуклонно приближающийся топот.
- Ах, боже мой, что это за шум? - спросила г-жа Бонасье.
- Это едут или наши друзья, или наши враги, - ответила миледи со свойственным ей ужасающим хладнокровием. - Стойте там. Сейчас я вам скажу, кто это.
Г-жа Бонасье замерла на месте, безмолвная и бледная, как мраморное изваяние.
Топот всё усиливался, лошади были уже, по-видимому, не дальше как за полтораста шагов от монастыря; если их ещё не было видно, то лишь потому, что в этом месте дорога делала изгиб. Однако топот слышался уже так явственно, что можно было бы сосчитать число лошадей по отрывистому стуку подков.
Миледи напряжённо всматривалась в даль: было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть едущих.
Вдруг она увидела, как на повороте дороги заблестели обшитые галунами шляпы и заколыхались на ветру перья. Она насчитала сначала двух, потом пять и, наконец, восемь всадников; один из них вырвался на два корпуса вперёд.
Миледи издала глухой стон: в скачущем впереди всаднике она узнала д'Артаньяна.
- Ах, боже мой, боже мой! - воскликнула г-жа Бонасье. - Что там такое?
- Это мундиры гвардейцев кардинала, нельзя терять ни минуты! - крикнула миледи. - Бежим, бежим!