Д'Артаньянъ нашелъ совѣтъ благоразумнымъ, опрометью бросился бѣжать и прибѣжалъ къ де-Тревилю; но вмѣсто того, чтобы пройти со всѣми въ залу, онъ попросилъ позволенія пройти въ его кабинетъ. Такъ какъ д'Артаньянъ былъ однимъ изъ постоянныхъ посѣтителей отеля, его просьба не встрѣтила никакого затрудненія; пошли предупредить г. де-Тревиля, что его молодой соотечественникъ, имѣя сообщить ему нѣчто очень важное, проситъ особенной аудіенціи. Пять минутъ спустя де-Тревиль спрашивалъ у д'Артаньяна, чѣмъ онъ можетъ служить ему и чему онъ обязанъ визитомъ къ такое позднее время.
-- Простите, капитанъ, сказалъ д'Артаньянъ, воспользовавшійся той минутой, когда онъ остался одинъ, чтобы переставить часы на три четверти часа назадъ,-- я думалъ, такъ какъ всего 25 минуть десятаго, что еще не поздно явиться къ намъ.
-- Двадцать пять минутъ десятаго! вскричалъ де-Тревиль, посмотрѣвъ на часы:-- возможно ли это!
-- Посмотрите сами, капитанъ, сказалъ д'Артаньянъ,-- тогда повѣрите.
-- Совершенно справедливо, сказалъ де-Тревиль,-- мнѣ казалось, что гораздо позже. Но что же вамъ нужно отъ меня?
Д'Артаньянъ разсказалъ де-Тревилю длинную исторію о королевѣ. Онъ высказалъ свои опасенія относительно безопасности ея величества; передалъ о томъ, что ему пришлось слышать о планахъ кардинала по отношенію Букингама, и все это съ такимъ спокойствіемъ, съ такой увѣренностью, что де-Тревиль вполнѣ былъ одураченъ, тѣмъ болѣе, что и самъ онъ, какъ мы уже сказали, замѣтилъ нѣчто новое между кардиналомъ, королемъ и королевой. Было десять часовъ, когда д'Артаньянъ оставилъ де-Тревиля, который поблагодарилъ его за его свѣдѣнія, совѣтовалъ ему всегда принимать близко къ сердцу вѣрную службу королю и королевѣ и затѣмъ вошелъ въ залу. Но, спустившись съ лѣстницы, д'Артаньянъ вспомнилъ, что забылъ свою трость, вслѣдствіе чего торопливо взбѣжалъ наверхъ, вошелъ въ кабинетъ, однимъ движеніемъ пальца переставилъ стрѣлку на часахъ какъ слѣдовало, чтобы на другой день не замѣтили, что они идутъ невѣрно, и увѣренный, что съ этой минуты онъ имѣетъ свидѣтеля, могущаго доказать его alibi, онъ спустился съ лѣстницы и скоро очутился на улицѣ.
XI.
Каша заваривается.
Сдѣлавъ визитъ къ де-Тревилю, д'Артаньянъ въ задумчивости отправился къ себѣ домой самой дальней дорогой.
О чемъ такъ задумался д'Артаньянъ, что даже уклонился отъ прямого пути и шелъ, то поглядывая на звѣзды, то вздыхая, то улыбаясь?