-- Это къ самому Арамису, прошепталъ д'Артаньянъ -- А, лицемѣръ! теперь я поймалъ васъ, какъ вы изучаете богословіе!
Едва раздались три удара, какъ внутренняя рама открылась, и черезъ ставни показался свѣтъ.
-- А, а, сказалъ подслушивавшій не у дверей, а у окошекъ:-- а, гостью ждали. Посмотримъ, навѣрно откроются ставни, и дама влѣзетъ черезъ окно. Прекрасно!
Но, къ большому удивленію д'Артаньяна, ставни остались закрытыми, и еще больше того -- сверкнувшій свѣтъ исчезъ, и снова наступила темнота.
Д'Артаньянъ полагалъ, что это не можетъ такъ продолжаться долго, и продолжалъ глядѣть во всѣ глаза и слушать обоими ушами.
И онъ былъ правъ: спустя нѣсколько минуть внутри послышались два удара.
Молодая женщина отвѣтила съ улицы, стукнувъ одинъ разъ, и ставни открылись.
Можно себѣ представить, съ какою жадностью слушалъ и глядѣлъ д'Артаньянъ.
Къ несчастью, свѣтъ былъ перенесенъ въ другую комнату, но глаза молодого человѣка привыкли къ ночной темнотѣ; къ тому же, если вѣрить тому, что говорятъ, глаза гасконцевъ, какъ у кошекъ, обладаютъ способностью видѣть въ темнотѣ.
Итакъ, д'Артаньянъ увидѣлъ, что молодая женщина вынула изъ кармана какой-то бѣлый предметъ, который она быстро развернула, при чемъ этотъ послѣдній оказался платкомъ. Развернувши платокъ, она указала своему собесѣднику одинъ изъ его угловъ.