Это напомнило д'Артаньяну найденный имъ платокъ у ногъ г-жи Бонасье, который, въ свою очередь, напомнилъ платокъ, найденный у ногъ Арамиса.
Однакожъ, чортъ возьми, что могъ означать это платокъ?
Съ того мѣста, гдѣ стоялъ д'Артаньянъ, онъ не могъ видѣть лица Арамиса, а молодой человѣкъ нисколько не сомнѣвался, что это именно его другъ ведетъ разговоръ изнутри дома съ дамой, остававшейся снаружи; любопытство одержало верхъ надъ осторожностью, и, воспользовавшись тѣмъ, что, повидимому, вниманіе двухъ, выведенныхъ на сцену лицъ было всецѣло поглощено платкомъ, онъ вышелъ изъ своей засады и съ быстротой молніи, но все-таки заглушая шумъ своихъ шаговъ, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ и прижался къ стѣнѣ, откуда его глаза отлично могли проникнуть во внутренность квартиры Арамиса. Ставъ на это мѣсто, д'Артаньянъ вскрикнулъ отъ удивленія: съ ночной посѣтительницей разговаривалъ не Арамисъ, а женщина; однакоже, д'Артаньянъ, видѣвшій настолько хорошо, чтобы узнать покрой платья, не могъ достаточно хорошо различить черты ея лица.
Въ это самое время женщина, находившаяся внутри, вынула изъ своего кармана второй платокъ и отдала его взамѣнъ того, который ей только что показали; затѣмъ обѣ женщины обмѣнялись другъ съ другомъ нѣсколькими слонами. Наконецъ ставня затворилась; женщина, бывшая у окна снаружи, вернулась и прошла на разстояніи четырехъ шаговъ отъ д'Артаньяна, спустивши капюшонъ своего плаща, но эта предосторожность слишкомъ опоздала: д'Артаньянъ уже узналъ г-жу Бонасье. Г-жа Бонасье! Подозрѣніе, что это была именно она, уже промелькнуло у него въ головѣ еще въ ту минуту, какъ она вынула платокъ изъ своего кармана, но возможно ли, чтобы г-жа Бонасье, пославшая его за г. де-ла-Портомъ съ тѣмъ, чтобы онъ проводилъ ее въ Лувръ, вдругъ бѣгаетъ по улицамъ Парижа одна, въ одиннадцать съ половиною часовъ вечера, рискуя быть похищенной вторично?!
Нужно предполагать, что это дѣлалось по какому-нибудь очень важному дѣлу; а что можетъ быть особенно важнаго у двадцатипятилѣтней женщины? Любовь.
Но подвергалась ли она такой опасности лично для себя, или ради какой-нибудь другой особы? Вотъ что спрашивалъ самъ себя молодой человѣкъ, котораго демонъ ревности кольнулъ уже въ сердце, какъ будто бы онъ былъ дѣйствительно ни больше, ни меньше, какъ ея любовникъ.
Впрочемъ, было самое простое средство удостовѣриться, куда идетъ г-жа Бонасье: это -- слѣдовать за ней. Это средство было настолько просто, что д'Артаньянъ совершенно инстинктивно прибѣгнулъ къ нему.
Но при видѣ молодого человѣка, который, точно статуя изъ ниши, отдѣлился отъ стѣны, и при шумѣ шаговъ, раздавшихся позади нея, г-жа Бонасье вскрикнула и пустилась бѣжать.
Д'Артаньянъ бросился за ней. Конечно, для него было вовсе не трудно догнать женщину, путавшуюся въ плащѣ; едва успѣла она пройти треть улицы, какъ онъ уже догналъ ее. Несчастная женщина изнемогала не отъ усталости, но отъ страха, и когда д'Артаньянъ положилъ ей руку на плечо, она упала на колѣни и вскричала сдавленнымъ голосомъ:
-- Убейте меня, если хотите, вы ничего не узнаете!