-- Ею нашли у васъ и приняли за васъ.
-- Но кѣмъ онъ арестованъ?
-- Гвардейцами, за которыми сходили полицейскіе, обращенные вами въ бѣгство.
-- Отчего онъ не назвалъ себя? Отчего онъ не сказалъ, что не принималъ никакого участія въ этомъ дѣлѣ?
-- И, онъ, баринъ, очень поостерегся это сдѣлать; напротивъ, онъ подошелъ ко мнѣ и сказалъ: "Твоему барину необходимо быть на свободѣ въ эту минуту, а не мнѣ, такъ какъ ему все извѣстно, а мнѣ ничего. Будутъ думать, что онъ арестованъ, а онъ воспользуется Этимъ временемъ. Черезъ 3 дня я скажу, кто я, и тогда принуждены будутъ меня выпустить".
-- Браво, Атосъ, благородное сердце! прошепталъ д'Артаньянъ,-- я узнаю его въ этомъ поступкѣ! А что сдѣлали сыщики?
-- Четверо изъ нихъ увели его, я не знаю, въ Бастилію или въ Форъ-Левекъ; двое остались съ полицейскими, которые все обыскали и взяли всѣ бумаги; наконецъ двое послѣднихъ во время этого обыска стояли на стражѣ у дверей, а затѣмъ, когда все было кончено, они ушли, оставивъ домъ пустымъ и совсѣмъ открытымъ.
-- А Портосъ и Арамисъ?
-- Я не нашелъ ихъ, они не приходили.
-- Но они могутъ придти съ минуты на минуту, потому что ты велѣлъ имъ сказать, что ихъ ждутъ?