-- Да, вы.
-- То есть, это мнѣ сказали: "Вы -- д'Артаньянъ". Я отвѣчалъ: "Вы полагаете?" Полицейскіе сказали, что они въ этомъ убѣждены. Ну, если они убѣждены, что жъ мнѣ противорѣчить имъ? Къ тому же, я могъ ошибаться.
-- Вы, милостивый государь, смѣетесь надъ правосудіемъ его величества.
-- Нисколько, спокойно сказалъ Атосъ.
-- Вы -- д'Артаньянъ.
-- Ну, вотъ: опять вы говорите мнѣ то же самое.
-- Но, въ свою очередь вскричалъ Бонасье,-- я говорю вамъ, г. коммисаръ, что тутъ не можетъ быть ни одной минуты сомнѣнія. Г. д'Артаньянъ -- мой жилецъ, вслѣдствіе этого... онъ не платитъ мнѣ денегъ за квартиру... и даже именно по этой причинѣ я долженъ его знать. Д'Артаньянъ -- молодой человѣкъ, лѣтъ девятнадцати, двадцати, не болѣе, а этому господину по крайней мѣрѣ -- тридцать. Д'Артаньянъ служить въ ротѣ г-на Дезессара, а этотъ господинъ -- въ ротѣ мушкетеровъ г-на де-Тревиля: взгляните на форму, г-нъ комиссаръ, взгляните на форму!
-- Это правда, прошепталъ комиссаръ; -- это, чортъ возьми, правда.
Въ эту самую минуту быстро отворилась дверь, и вошелъ, въ сопровожденіи помощника смотрителя Бастиліи, вѣстовой и вручилъ комиссару письмо.
-- О, несчастная! вскричалъ комиссаръ, прочитавъ письмо.