Королева сдѣлала реверансъ не столько согласно этикету, сколько потому, что ея ноги отказывались служить ей.
Король ушелъ восхищенный.
-- Я погибла, прошептала королева,-- погибла, потому что кардиналу все извѣстно, и это онъ подстрекаетъ и наталкиваетъ короля, который еще ничего не знаетъ, но который все скоро узнаетъ. Я погибла! Боже мой! Боже мой! Боже мой!
Она опустилась на колѣни на подушку и стала молиться, закрывъ лицо трепещущими руками.
Дѣйствительно, положеніе было ужасно. Букингамъ возвратился въ Лондонъ, а г-жа де-Шеврёзъ находилась въ Турѣ. Окруженная надзоромъ болѣе чѣмъ когда-либо, королева смутно чувствовала, что одна изъ ея дамъ ей измѣняетъ, но не знала которая именно. Ла-Портъ не могъ оставить Лувръ; у нея не было ны одной души, кому бы она могла довѣриться.
А потому, въ виду угрожающаго ей несчастій и чувствуя свое безпомощное состояніе, она разразилась рыданіями.
-- Не могу ли я быть чѣмъ-нибудь полезной вашему величеству? сказалъ вдругъ голосъ, полный кротости и участія.
Королева быстро обернулась, потому что по тону голоса нельзя было обмануться, что только другъ могъ говорить такъ.
И дѣйствительно, въ одной изъ дверей комнаты королевы показалась хорошенькая г-жа Бонасье; она была занята уборкой бѣлья и платьевъ въ кабинетѣ, когда вдругъ вошла королева, ей нельзя было выйти и она осталась.
Королева пронзительно вскрикнула, увидѣвъ, что ее застали врасплохъ, такъ какъ, будучи въ высшей степени разстроена, она не тотчасъ узнала молодую женщину, рекомендованную ей де-ла-Портомъ.