-- Это одно и то же! вскричала молодая женщина: -- Ришелье тотъ же демонъ.
-- Замолчите, сударыня, замолчите, васъ могутъ услышать!
-- Да, вы правы, я бы устыдилась вашей низости.
-- Но чего же вы отъ меня требуете? Говорите!
-- Я вамъ сказала: чтобы вы сію же минуту поѣхали и честно исполнили мое порученіе; съ этимъ условіемъ я забуду все и прощу васъ, и даже больше,-- сказала она, протягивая ему руку, я возвращу вамъ мою дружбу.
Бонасье былъ трусъ и скупъ, но онъ любилъ жену, и это его тронуло. Пятидесятилѣтній мужчина не можетъ долго сердиться на двадцатитрехлѣтшою женщину. Г-жа Бонасье замѣтила, что онъ колеблется:
-- Ну, что же, рѣшились ли вы? спросила она.
-- Но, милый другъ, подумайте немножко о томъ, чего вы отъ меня требуете: Лондонъ далеко отъ Парижа очень далеко, и, можетъ быть, порученіе, которое вы мнѣ даете, не безопасно.
-- Не все ли равно, вѣдь вы избѣжите опасности?
-- Послушайте, г-жа Бонасье, сказалъ торговецъ,-- я рѣшительно отказываюсь: я боюсь интригъ. Я побывалъ въ Бастиліи. Брр...! Это что-то ужасное -- Бастилія! Только подумать о ней, и то морозъ подираетъ по кожѣ! Мнѣ грозили пыткой. Извѣстно ли вамъ, что такое пытка? Деревянные клинья, которые вамъ вбиваютъ между ногъ такъ что хрустятъ кости! Нѣтъ, рѣшительно я не ѣду. Э, чортъ возьми! да почему же вы не ѣдете сами? Право, мнѣ кажется, что я до сихъ поръ ошибался насчетъ васъ: мнѣ кажется, что вы мужчина, да еще изъ самыхъ отчаянныхъ!