-- Вы правы, отвѣтилъ Букингамъ,-- онъ отвѣтитъ въ такомъ случаѣ королю, что я рѣшился на войну, и это одна изъ первыхъ непріязненныхъ мѣръ относительно Франціи.
Секретарь поклонился и вышелъ.
-- Значитъ, съ этой стороны мы спокойны, сказалъ Букингамъ, обращаясь къ д'Артаньяну -- Если наконечники еще не отправлены во Францію, они прибудутъ только послѣ васъ.
-- Какимъ образомъ?
-- Я только что наложилъ запрещеніе на выходъ изъ гаваней всѣхъ судовъ, которыя въ настоящую минуту стоятъ въ портахъ его величества, и ни одно изъ нихъ безъ особаго разрѣшенія не можетъ сняться съ якоря.
Д'Артаньянъ съ изумленіемъ посмотрѣлъ на этого человѣка, пользовавшагося для своихъ любовныхъ дѣлъ неограниченной властью, которою былъ облеченъ довѣріемъ короля. Букингамъ, по выраженію лица молодого человѣка, угадалъ его мысли и улыбнулся.
-- Да, сказалъ онъ,-- да, это потому, что Анна Австрійская -- моя настоящая королева; по одному ея слову я готовь измѣнить моему отечеству и моему королю. Она просила меня не посылать протестантамъ Ларошели помощи, которую я имъ обѣщалъ,-- и это было сдѣлано. Я не сдержалъ своего слова, но я повиновался ея желанію, и скажите, не былъ ли я щедро вознагражденъ за мое послушаніе, такъ какъ я ему обязанъ этимъ портретомъ?!
Д'Артаньянъ удивился, на какихъ тонкихъ, невидимыхъ нитяхъ виситъ иногда судьба народа и жизнь столькихъ людей. Онъ былъ глубоко погруженъ въ свои размышленія, когда вошелъ ювелиръ. Это былъ ирландецъ, одинъ изъ самыхъ искуснѣйшихъ мастеровъ своего дѣла, который самъ признавался, что наживаетъ 100,000 ливровъ въ годъ отъ одного герцога Букингама.
-- Г. Орели, сказалъ герцогъ, уводя его въ свою часовню,-- посмотрите на эти брильянтовые наконечники и скажите мнѣ, что стоитъ каждый изъ нихъ?
Ювелиръ бросилъ бѣглый взглядъ на изящество ихъ отдѣлки, разсчиталъ цѣну каждаго брильянта и, не колеблясь, отвѣтилъ: