-- Въ будущій понедѣльникъ! 5 дней впереди, этого времени для насъ болѣе чѣмъ достаточно. Патрицій, вскричалъ герцогъ, отворяя дверь часовни.-- Патрицій!
Появился камердинеръ герцога.
-- Ювелира и секретаря!
Камердинеръ вышелъ изъ комнаты очень быстро, не проронивъ ни слова, что доказывало его привычку повиноваться слѣпо, безъ возраженій.
Секретарь явился раньше ювелира. Это было совершенно понятно: онъ жилъ въ томъ же домѣ. Онъ засталъ герцога Букингама сидящимъ въ своей спальнѣ за столомъ.
Букингамъ собственноручно написалъ нѣсколько словъ.
-- Г. Джаксонъ, сказалъ онъ ему,-- вы тотчасъ же отправитесь къ лорду-канцлеру и передалите ему, что я поручаю ему исполнить мои приказанія. Я требую, чтобы они были обнародованы сейчасъ же.
-- Но, монсиньоръ, если лордъ-канцлеръ спроситъ меня о причинахъ, заставившихъ вашу свѣтлость прибѣгнуть къ такой необычайной мѣрѣ, что я отвѣчу ему?
-- Что это моя добрая воля и что я никому не долженъ отдавать отчета въ своихъ дѣйствіяхъ.
-- Будетъ ли это отвѣтомъ, который можно передать его величеству, сказалъ, улыбаясь, секретарь,-- если его величество полюбопытствуетъ узнать, почему ни одинъ корабль не можетъ выйти изъ гаваней Великобританіи?