-- О, вамъ будетъ разрѣшено даже съ ней видѣться, любезный Орели: вашъ плѣнъ будетъ пріятенъ вамъ, будьте спокойны, и какъ всякое безпокойство требуетъ извѣстнаго вознагражденія, то сверхъ платы, назначенной вами за два наконечника, вотъ вамъ чекъ на тысячу пистолей, чтобы вы забыли о скукѣ, которую я вамъ причиняю.
Д'Артаньянъ не могъ придти въ себя отъ изумленія, видя, какъ Букингамъ свободно распоряжался и людьми, и деньгами.
Ювелиръ написалъ своей женѣ письмо, вложивъ въ него чекъ на тысячу пистолей, взамѣнъ котораго просилъ ее прислать ему лучшаго изъ своихъ подмастерьевъ, извѣстный подборъ брильянтовъ, вѣсъ и названіе которыхъ онъ ей обозначилъ, и цѣлый списокъ инструментовъ.
Букингамъ проводилъ ювелира въ назначенную для него комнату, которая въ полчаса превратилась въ мастерскую. Затѣмъ онъ поставилъ у каждой двери часового, съ воспрещеніемъ впускать туда кого бы то ни было за исключеніемъ его камердинера Патриція. Излишне прибавлять, что ювелиру Орели и его помощнику было запрещено выходить подъ какимъ бы то ни было предлогомъ.
Покончивъ съ этой стороной дѣла, Букингамъ вернулся къ д'Артаньяну.
-- Теперь, мой юный другъ, сказалъ онъ,-- Англія принадлежитъ намъ двоимъ; чего вы хотите, чего желаете?
-- Постель, отвѣтилъ д'Артаньянъ,-- потому что, признаюсь, въ настоящую минуту это именно то, что мнѣ всего нужнѣе.
Букингамъ помѣстилъ д'Артаньяна въ комнатѣ рядомъ со своей. Онъ хотѣлъ имѣть молодого человѣка подъ рукою не потому, чтобы онъ не довѣрялъ ему, а для того, чтобы имѣть кого-нибудь около себя, съ кѣмъ можно было постоянно говорить о королевѣ. Часъ спустя въ Лондонѣ былъ обнародованъ указъ о воспрещеніи выпускать изъ гаваней суда во Францію, даже и почтовые пакетботы. Въ глазахъ всѣхъ это было объявленіемъ войны.
На третій день, въ одиннадцать часовъ, оба брильянтовые наконечника были готовы и до такой степени точно и вѣрно сдѣланы съ оригиналомъ, что Букингамъ не могъ отличить новые отъ старыхъ, и даже самый опытный знатокъ могъ бы легко ошибиться.
Онъ приказалъ сейчасъ же позвать д'Артаньяна.