Намѣреніе д'Артаньяна было пройти мимо, ничего не сказавъ почтенному торговцу, но послѣдній съ такимъ кроткимъ и благодушнымъ видомъ поклонился ему, что жилецъ поневолѣ принужденъ былъ не только отвѣтить ему на поклонъ, но и вступить съ нимъ въ разговоръ
Къ тому же, какъ же не имѣть нѣкоторой снисходительности къ мужу, жена котораго назначила свиданіе въ тотъ же самый вечеръ въ Сенъ-Клу, напротивъ павильона г. д'Эстре! Д'Артаньянъ подошелъ къ нему съ самымъ любезнымъ видомъ, на какой былъ только способенъ.
Разговоръ естественно коснулся тюремнаго заключенія бѣдняги. Г. Бонасье, не знавшій, что д'Артаньянъ слышалъ его разговоръ съ незнакомцемъ Менга, разсказалъ своему молодому жильцу о преслѣдованіяхъ этого чудовища г. де-Ляффемъ, котораго онъ въ продолженіе всего своего разсказа не называлъ иначе, какъ кардинальскимъ палачомъ, и очень распространился о Бастиліи, о желѣзныхъ запорахъ, о калиткахъ, отдушинахъ, о рѣшеткахъ и всякихъ инструментахъ пытки.
Д'Артаньянъ слушалъ съ удивительной любезностью и затѣмъ, когда тотъ кончилъ, спросилъ его:
-- А относительно г-жи Бонасье узнали ли вы, кто ее похитилъ? Вѣдь я не забылъ, что, благодаря этому непріятному случаю, я имѣлъ счастіе познакомиться съ вами.
-- А, сказалъ Бонасье,-- они были такъ осторожны, что не сказали мнѣ этого, да и жена моя клялась всѣми святыми, что она не знала этого. Но сами-то вы, продолжалъ г. Бонасье съ полнымъ добродушіемъ,-- что съ вами было и что вы подѣлывали всѣ эти дни? Я давно не видѣлъ ни васъ, ни вашихъ друзей, и, должно полагать, вы не на улицѣ Парижа такъ запылили ваши сапоги; я видѣлъ, какъ Плянше чистилъ ихъ вчера.
-- Вы правы, мой любезный Бонасье, я со своими друзьями совершилъ небольшое путешествіе.
-- Далеко?
-- О, нѣтъ, какихъ-нибудь сорокъ миль отсюда: мы ѣздили проводить г. Атоса на Форжескія воды, гдѣ мои друзья и остались.
-- А вы вернулись? спросилъ Бонасье, придавая своему лицу самое лукавое выраженіе.-- Такимъ красавцамъ, какъ вы, не удается надолго получить отпуска отъ своей любовницы, и навѣрное васъ съ нетерпѣніемъ ждали въ Парижѣ, не правда ли?