-- Конечно, въ противоположную сторону, а не въ ту, которую ты назвалъ. Къ тому же, развѣ тебѣ не хочется поскорѣе имѣть какія-нибудь свѣдѣнія о Гримо, Мускетонѣ и Базенѣ, какъ мнѣ хочется знать, что сталось съ Атосомъ, Портосомъ и Арамисомъ?
-- Напротивъ, сударь, я поѣду, куда вамъ будетъ угодно; воздухъ провинціи, мнѣ кажется, здоровѣе для насъ въ настоящую минуту, чѣмъ воздухъ Парижа. А потому...
-- А потому укладывайся, Плянше, и ѣдемъ; я пойду впередъ заложивъ руки въ карманы, чтобы не давать поводъ къ подозрѣніямъ, а ты присоединишься ко мнѣ въ гвардейскихъ казармахъ. Кстати, Плянше, мнѣ кажется, ты совершенно правъ относительно нашего хозяина, и онъ въ самомъ дѣлѣ ужасная каналья.
-- О, вѣрьте мнѣ, сударь, когда я вамъ говорю что-нибудь; не шутя, я большой физіономистъ.
Д'Артаньянъ вышелъ первый, какъ было условлено, затѣмъ, чтобы не упрекнуть себя въ чемъ-нибудь, онъ еще въ послѣдній разъ зашелъ на квартиру своихъ друзей, но о нихъ не было никакого извѣстія; только на имя Арамиса получено было раздушенное письмо, написанное тонкимъ, изящнымъ почеркомъ. Д'Артаньянъ взялся передать его. Десять минутъ спустя Плянше присоединился къ нему въ конюшняхъ гвардейскихъ казармъ. Д'Артаньянъ, чтобы не терять времени, самъ осѣдлалъ свою лошадь.
-- Хорошо, одобрилъ онъ Плянше, когда тотъ ко всему вооруженію присоединилъ еще и чемоданъ,-- теперь сѣдлай остальныхъ трехъ и поѣдемъ.
-- Развѣ вы думаете, что мы поѣдемъ скорѣе, если у каждаго изъ насъ будетъ по двѣ лошади? спросилъ Плянше.
-- Нѣтъ, злой насмѣшникъ, отвѣтилъ д'Артаньянъ:-- но на нашихъ четырехъ лошадяхъ мы будемъ имѣть возможность привезти нашихъ трехъ друзей, если только найдемъ ихъ въ живыхъ.
-- Это было бы большимъ счастьемъ, отвѣчалъ Плянше.-- Во всякомъ случаѣ не слѣдуетъ отчаиваться въ Божьемъ милосердіи.
-- Аминь, сказалъ д'Артаньянъ, вскакивая на лошадь.