-- Чтобъ чума заѣла тебя съ твоею латынью! проворчалъ д'Артаньянъ, чувствовавшій, что онъ совершенно изнемогаетъ.
-- Прощайте, сынъ мой, сказалъ кюре:-- до завтра.
-- До завтра, молодой смѣльчакъ, произнесъ іезуитъ.-- Вы обѣщаете сдѣлаться однимъ изъ свѣтилъ св. церкви; да благоволятъ только небеса, чтобы свѣтъ этотъ не обратился въ пожирающій пламень.
Д'Артаньяна, грызшаго себѣ уже цѣлый часъ отъ нетерпѣнія ногти, начиналъ разбирать голодъ. Черныя рясы встали, поклонились Арамису и д'Артаньяну и направились къ двери. Базенъ, стоявшій все время и слушавшій пренія съ благочестивою радостью, бросился къ нимъ, взялъ требники кюре и іезуита и почтительно пошелъ передъ ними, чтобы очищать дорогу.
Арамисъ проводилъ ихъ до самаго низа лѣстницы и тотчасъ поднялся обратно къ д'Артаньяну, который стоялъ еще въ задумчивости.
Оставшись одни, оба друга хранили сперва неловкое молчаніе. Однако, нужно же было, чтобы кто-нибудь изъ нихъ первый прервалъ его, и д'Артаньянъ, повидимому, рѣшился предоставить эту честь своему другу.
-- Какъ видите, началъ Арамисъ,-- вы находите меня возвратившимся къ моему призванію.
-- Да, истинная благодать осѣнила васъ, какъ сейчасъ говорилъ этотъ господинъ.
-- О, эти планы объ удаленіи изъ міра лелѣялъ я уже давно; и вы слышали уже о нихъ отъ меня, не правда ли, мой другъ?
-- Конечно, но, сознаюсь, я думалъ, что вы шутите.