-- Сію минуту, отозвался Атосъ.
Послышался страшный трескъ отъ падающихъ бревенъ и досокъ: это бастіоны и контръ-эскарпы Атоса разрушались самимъ осажденнымъ.
Черезъ минуту дверь распахнулась, и показалась блѣдная голова Атоса, который быстрымъ взглядомъ окинулъ мѣстность.
Д'Артаньянъ бросился къ нему на шею и нѣжно поцѣловалъ. Онъ хотѣлъ утащить его изъ сырого помѣщенія и тогда только замѣтилъ, что Атосъ едва стоитъ на ногахъ.
-- Вы ранены? спросилъ онъ его.
-- Ничуть не бывало: я смертельно пьянъ,-- вотъ и все, и никогда человѣкъ не былъ въ болѣе благопріятныхъ обстоятельствахъ, чтобы напиться. Хвала Богу, хозяинъ! я одинъ выпилъ по крайней мѣрѣ пятьдесятъ бутылокъ.
-- Умилосердьтесь! вскричалъ хозяинъ,-- если слуга выпилъ только половину того, что баринъ, я разоренъ.
-- Гримо -- слуга хорошаго дома, и онъ не позволилъ себѣ дѣлать то же, что я. Онъ пилъ только изъ бочки. Постойте, мнѣ кажется, что онъ забылъ воткнуть втулку. Слышете? течетъ!
Д'Артаньянъ прыснулъ со смѣху, а хозяина бросило изъ озноба въ жаръ.
Гримо также показался изъ-за спины своего господина съ мушкетомъ на плечѣ и трясущейся головой, какъ у пьяныхъ сатировъ на картинахъ Рубенса. Онъ спереди и сзади былъ облитъ жирною жидкостью, въ которой хозяинъ тотчасъ распозналъ свое лучшее оливковое масло.