-- Тьфу, пропасть! знаю я хорошо, что вы не поворачиваете спины ни передъ кѣмъ!
И молодой человѣкъ, въ восторгѣ отъ своей шутки, удалился, смѣясь во все горло.
Портосъ пришелъ въ ярость и сдѣлалъ движеніе, чтобы броситься на д'Артаньяна.
-- Послѣ, послѣ! закричалъ этотъ,-- когда на васъ не будетъ уже вашего плаща.
-- Итакъ, въ часъ, сзади Люксембурга.
-- Очень хорошо, въ часъ, отвѣчалъ д'Артаньянъ, поворачивая за уголъ.
Но ни въ улицѣ, которую онъ пробѣжалъ, ни въ той, которую теперь обнималъ взглядомъ, онъ никого не увидѣлъ. Какъ бы тихо ни шелъ незнакомецъ, онъ скрылся изъ виду; быть можетъ, онъ вошелъ въ какой нибудь домъ. Д'Артаньянъ справлялся о немъ у всѣхъ встрѣчныхъ, спустился до парома, поднялся по улицѣ Сены и Краснаго Креста, но нигдѣ, рѣшительно нигдѣ не нашелъ его. Между тѣмъ эта скорая ходьба оказалась для него очень полезна въ томъ смыслѣ, что чѣмъ болѣе выступало поту на его чело, тѣмъ болѣе отлегало отъ сердца. Онъ принялся тогда размышлять о только что случившихся обстоятельствахъ; они были многочисленны и нечальнаго свойства: еще не было одиннадцати часовъ утра, а ужъ это утро принесло немало непріятностей.
Де-Тревиль, конечно, не могъ не найти немножко рѣзкимъ то, какъ умчался отъ него д'Артаньянъ. Кромѣ того, ему предстояли двѣ дуэли съ людьми, изъ которыхъ каждый способенъ былъ убить трехъ д'Артаньяновъ, однимъ словомъ, съ двумя мушкетерами, то есть съ двумя личностями, которыхъ онъ такъ сильно уважалъ и которыхъ и въ мысляхъ, и въ сердцѣ считалъ выше всѣхъ остальныхъ. Обстоятельства складывались неутѣшительно. Убѣжденный, что онъ будетъ убить Атосомъ, понятно, молодой человѣкъ не очень много думалъ о Портосѣ. Однакожъ, такъ какъ надежда послѣднею угасаетъ въ сердцѣ человѣка, онъ кончилъ тѣмъ, что авось либо ему удастся пережить, само собою разумѣется съ ужасными ранами, эти двѣ дуэли, и на случай, если онъ останется въ живыхъ, онъ принялся читать себѣ наставленія.
-- Какого безмозглаго я корчу изъ себя, и что я, въ самомъ дѣлѣ, за дуралей! Этотъ храбрый и несчастный Атосъ былъ раненъ именно въ то плечо, въ которое, какъ баранъ, я толкнулъ его головой. Единственная вещь, которая удивляетъ меня, это то, что онъ но уложилъ меня на мѣстѣ; онъ имѣлъ на это право, и боль, которую я причинилъ ему, должна быть ужасной. Что касается до Портоса,-- о! что касается до Портоса, честное слово, это болѣе забавно.
И, противъ собственнаго желанія, молодой человѣкъ принялся хохотать, оглядываясь, однакоже, какъ бы этотъ смѣхъ, одинъ на одинъ, безъ видимой причины, въ глазахъ тѣхъ, которые видѣли его смѣющимся, не оскорбилъ бы кого нибудь изъ прохожихъ.