-- Ты не такъ требуешь этого, отвѣчалъ Арамисъ,-- и, въ сущности вполнѣ сознавая справедливость твоего требованія, я отказываю, потому что просьба твоя плохо выражена.
-- Дѣло въ томъ, осмѣлился робко замѣтить д'Артаньянъ,-- что я не видѣлъ, выпалъ-ли платокъ изъ кармана господина Арамиса. Онъ наступилъ на него ногой, вотъ почему я и подумалъ, что платокъ принадлежитъ ему.
-- И вы ошиблись, холодно отвѣчалъ Арамисъ, какъ будто не замѣчая попытки д'Артаньяна исправить свою ошибку; затѣмъ, обращаясь къ тому изъ гвардейцевъ, который заявилъ себя другомъ де-Буа-де-Траси, онъ продолжалъ:
-- Впрочемъ, я передумалъ, дорогой пріятель де-Траси: такъ какъ я ему не менѣе тебя нѣжный другъ, то этотъ платокъ могъ такъ же выпасть изъ моего кармана, какъ и изъ твоего.
-- Нѣтъ, клянусь честью! вскричалъ гвардеецъ его величества.
-- Ты будешь клясться своею честью, а я своимъ честнымъ словомъ, и тогда, очевидно, кто нибудь изъ насъ солжетъ. Послушай, сдѣлаемъ лучше вотъ какъ, Монтаранъ: возьмемъ каждый половину.
-- Платка?
-- Да.
-- Превосходно, вскричали другіе два гвардейца:-- это рѣшеніе царя Соломона. Положительно, Арамисъ, ты мудрецъ.
Молодые люди расхохотались и, какъ легко понять, дѣло не имѣло дальнѣйшихъ послѣдствій. Спустя минуту, разговоръ прекратился и 3 гвардейца и мушкетеръ, дружески пожавъ другъ другу руки, разошлись -- гвардейцы въ свою сторону, а Арамисъ -- въ свою.