-- А-а! вотъ это ново, возразилъ король:-- не станете-ли вы мнѣ разсказывать, что ваши проклятые мушкетеры, Атосъ, Портосъ и Арамисъ, и вашъ молодой беарнецъ не бросились, какъ бѣшеные, на бѣднаго Бернажу и не избили его такъ, что, очень вѣроятно, въ настоящую минуту онъ умираетъ? Не скажете-ли вы, что они не стали осаждать затѣмъ отель герцога де-ла-Тремулля и не хотѣли сжечь его? Это, можетъ быть, не было бы особенно большимъ преступленіемъ въ военное время, потому что отель этотъ -- гнѣздо гугенотовъ, но въ мирное время этотъ поступокъ является очень дурнымъ примѣромъ. Ну, что, станете вы отрицать все это?
-- Но кто вамъ сочинилъ всю эту прекрасную басню, государь? спокойно спросилъ де-Тревиль.
-- Кто сочинилъ эту басню, милостивый государь! Но кго же, по вашему, могъ это сдѣлать, какъ не тотъ, который бодрствуетъ, когда я сплю, который работаетъ, когда я забавляюсь, который правитъ всѣмъ внутри и внѣ королевства, и во Франціи, и въ Европѣ?
-- Ваше величество, безъ сомнѣнія, говорите о Богѣ, сказалъ де-Тревиль,-- потому что я не знаю никого, кромѣ Бога, который стоялъ бы настолько выше вашего величества.
-- Нѣтъ, милостивый государь, я хочу сказать объ опорѣ государства, о моемъ единственномъ слугѣ, о моемъ единственномъ другѣ -- о кардиналѣ.
-- Его высокопреосвященство не папа, государь.
-- Что вы хотите этимъ сказать?
-- Что одинъ только папа непогрѣшимъ и что эта непогрѣшимость не распространяется на кардиналовъ.
-- Вы хотите сказать, что онъ меня обманываетъ; вы хотите сказать, что онъ мнѣ измѣняетъ. Вы его, значитъ, обвиняете. Ну, скажите же, признайтесь откровенно, что вы его обвиняете!
-- Нѣтъ, государь, я говорю, что онъ получилъ невѣрныя свѣдѣнія; я говорю, что онъ поспѣшилъ обвинить мушкетеровъ вашего величества, почерпнувъ свѣдѣнія изъ плохихъ источниковъ.