-- Я не говорю съ вами, милостивый государь!
-- Но я говорю съ вами, я!-- вскричалъ молодой человѣкъ, раздраженный этой смѣсью наглости и хорошихъ манеръ, приличія и высокомѣрія.
Незнакомецъ поглядѣлъ на него еще съ минуту съ своей легкой усмѣшкой и, удалившись отъ окна, медленно вышелъ изъ гостиницы, чтобы стать въ двухъ шагахъ отъ д'Артаньяна, какъ разъ противъ его лошади. Его спокойный видъ и насмѣшливое выраженіе лица удвоили веселость тѣхъ, съ которыми онъ разговаривалъ и которые остались у открытаго окна.
Д'Артаньянъ, увидѣвъ, что онъ приблизился, вынулъ на цѣлый футъ свою шпагу изъ ноженъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ, эта лошадь цвѣта лютика, или скорѣе она была такою въ своей молодости,-- продолжалъ незнакомецъ, возобновивъ начатыя имъ наблюденія и обращаясь къ своимъ слушателямъ, бывшимъ у окна, повидимому, нисколько не замѣчая раздражительности д'Артаньяна, который, однако, гордо стоялъ какъ разъ между ними,-- это очень извѣстный цвѣтъ въ ботаникѣ, но до сихъ поръ очень рѣдко встрѣчаемый у лошадей.
-- Надъ лошадью смѣется тотъ, кто не посмѣлъ бы смѣяться надъ ея владѣльцемъ! вскричалъ взбѣшенный послѣдователь Тревиля.
-- Я смѣюсь не часто, милостивый государь, возразилъ незнакомецъ,-- что можете вы и сами замѣтить по выраженію моего лица, но тѣмъ не менѣе я очень стою за сохраненіе за мной привилегіи смѣяться тогда, когда мнѣ этого хочется.
-- А я, вскричалъ д'Артаньянъ,-- не хочу, чтобы смѣялись тогда, когда мнѣ это не нравится!
-- Въ самомъ дѣлѣ, милостивый государь? продолжалъ незнакомецъ, болѣе спокойный, чѣмъ когда либо,-- ну, что же! это вполнѣ справедливо -- и, повернувшись на каблукахъ, онъ хотѣлъ вернуться въ гостиницу черезъ главную дверь, подлѣ которой д'Артаньянъ, еще подъѣзжая къ гостиницѣ, замѣтилъ совершенно осѣдланную лошадь.
Но д'Артаньянъ былъ не такого характера, чтобы отпустить безнаказанно человѣка, имѣвшаго дерзость посмѣяться надъ нимъ. Онъ выдернулъ свою шпагу совсѣмъ изъ ноженъ и пустился въ погоню съ крикомъ: