-- Ну, что же? спросили вмѣстѣ всѣ три мушкетера, увидя д'Артаньяна, вспотѣвшаго отъ усталости и съ искаженнымъ отъ злобы лицомъ.
-- Да что! вскричалъ послѣдній, бросая шпагу на кровать,-- должно быть, это не человѣкъ, а самъ чортъ: онъ исчезъ какъ привидѣніе, какъ тѣнь или призракъ.
-- Вѣрите вы въ привидѣнія? спросилъ Атосъ у Портоса.
-- Что до меня -- я вѣрю только тому, что видѣлъ, а такъ какъ я никогда не видѣлъ привидѣній, то и не вѣрю въ ихъ существованіе.
-- Библія, сказалъ Арамисъ,-- приказываетъ намъ вѣрить въ нихъ: тѣнь Самуила являлась Саулу, и мнѣ было бы очень непріятно, если бы вы, Портосъ, сомнѣвались въ этомъ догматѣ вѣры.
-- Во всякомъ случаѣ, человѣкъ или чортъ, тѣло или тѣнь, иллюзія или дѣйствительность, этотъ человѣкъ рожденъ на мое мученіе, потому что его бѣгство лишило насъ, господа, прекраснаго дѣла, такого, въ которомъ мы могли бы заработать сто, а можетъ быть и болѣе пистолей.
-- Какимъ образомъ? спросили Портосъ и Арамисъ.
Атосъ, вѣрный своей системѣ молчать, удовольствовался только вопросительнымъ взглядомъ, обращеннымъ къ д'Артаньяну.
-- Плянше, сказалъ д'Артаньянъ своему слугѣ, который въ эту самую минуту просунулъ въ полуотворенную дверь голову, чтобы схватить слово-другое изъ ихъ разговора:-- спустись къ хозяину, г. Бонасье, и скажи ему, чтобы онъ прислалъ намъ полдюжины бутылокъ вина Божанси; я предпочитаю это вино другимъ.
-- А, такъ, значитъ, вы пользуетесь открытымъ кредитомъ у вашего хозяина? спросилъ Портосъ,