-- Вардъ не можетъ ничѣмъ похвастаться.
-- Отчего? Вы сами сказали мнѣ, что это кольцо...
-- Это кольцо, моя любовь, у меня. Графъ Вардъ, бывшій у васъ въ четвергъ, и сегодняшній д'Артаньянъ -- одно и то же лицо.
Безумецъ ожидалъ удивленія, смѣшаннаго съ стыдливостью, маленькой бури, которая разразится слезами, но онъ сильно ошибся, и его заблужденіе продолжалось недолго. Блѣдная и страшная милэди выпрямилась и, оттолкнувъ д'Артаньяна сильнымъ ударомъ въ грудь, бросилась съ постели.
Было уже совершенно свѣтло. Д'Артаньянъ удержалъ ее за пенюаръ изъ тонкаго индійскаго батиста, чтобы вымолить себѣ прощеніе, но она властнымъ и рѣшительнымъ движеніемъ сдѣлала попытку вырваться. Тогда батистъ разорвался, обнаживъ плечи, и на одномъ изъ этихъ прекрасныхъ, круглыхъ бѣлыхъ плечъ д'Артаньянъ съ невыразимымъ ужасомъ увидѣлъ цвѣтокъ лиліи, эту неизгладимую мѣтку, которую кладетъ позорная рука палача.
-- Великій Боже! вскричалъ д'Артаньянъ, опуская пенюаръ, и, молча, неподвижно, какъ окаменѣлый, остался на постели.
Но милэди по одному ужасу д'Артаньяна почувствовала, что она изобличена. Безъ сомнѣнія, онъ все видѣлъ: молодой человѣкъ зналъ теперь ея тайну, тайну ужасную, которая никому не была извѣстна, кромѣ него.
Она обернулась и взглянула на него не какъ взбѣшенная женщина, но какъ раненая пантера.
-- А, презрѣнный, сказала она,-- ты мнѣ подло измѣнилъ и къ тому же у тебявъ рукахъ моя тайна! Ты умрешь!
И она подбѣжала къ шкатулкѣ, украшенной инкрустаціей, стоявшей у нея на туалетѣ, лихорадочно открыла ее дрожавшей рукой, вынула оттуда маленькій кинжалъ съ золотой ручкой, съ тонкимъ и острымъ лезвіемъ, и бросилась на полураздѣтаго д'Артаньяна. Хотя молодой человѣкъ, какъ извѣстно, быль храбръ, онъ былъ испуганъ выраженіемъ этого разстроеннаго лица съ страшно расширенными зрачками, блѣдными щеками и съ выступившею кровью на губахъ; онъ отступилъ къ узкому проходу около кровати, какъ бы отъ змѣи, подползшей къ нему, и когда покрывшаяся потомъ рука дотронулась до шпаги, онъ вынулъ ее изъ ноженъ. Но, не обращая вниманія на шпагу, милэди старалась влѣзть на кровать, чтобы нанести ему ударъ кинжаломъ, и остановилась только тогда, когда почувствовала остріе шпаги на своей груди. Тогда она хотѣла схватить шпагу руками, но д'Артаньянъ постоянно отклонялъ эти попытки и, приставляя шпагу то къ ея глазамъ, то къ груди, спустился съ постели, стараясь ускользнуть въ дверь, ведущую къ Кэтти.