-- Съ какимъ?
-- Чтобъ 500 экю взяли вы, а другія 500 -- я.
-- Серьезно ли вы это говорите, Атосъ! Мнѣ не нужно и четвертой доли этой суммы: я служу въ гвардіи и, продавши сѣдло, буду имѣть эту сумму. Что мнѣ нужно? Только лошадь для Плянше, вотъ и все. Вы забываете, къ тому же, что у меня тоже есть перстень.
-- Которымъ вы дорожите, кажется, еще болѣе, чѣмъ я своимъ; по крайней мѣрѣ, мнѣ это показалось.
-- Да, потому что въ какомъ-нибудь крайнемъ случаѣ онъ можетъ насъ не только выручить изъ затруднительнаго положенія, но еще и изъ какой-нибудь большой опасности; это не только драгоцѣнный брильянтъ, но еще и талисманъ.
-- Я васъ не совсѣмъ понимаю, но вѣрю тому, что вы говорите. Вернемся же къ нашему кольцу, или, скорѣе, къ вашему; вы возьмете половину суммы, которую намъ дадутъ за него, или я брошу его въ Сену, и я очень сомнѣваюсь, чтобы какая-нибудь рыба была бы настолько любезна и вернула его намъ, какъ Поликрату.
-- Въ такомъ случаѣ, я согласенъ.
Въ эту минуту вошелъ Гримо въ сопровожденіи Плянше; послѣдній, безпокоясь о своемъ баринѣ и желая узнать, что съ нимъ случилось, воспользовался случаемъ и принесъ платье самъ.
Д'Артаньянъ одѣлся, Атосъ тоже, и затѣмъ, когда оба были готовы, чтобы выйти, Атосъ сдѣлалъ знакъ Гримо, какъ будто прицѣливается; послѣдній тотчасъ же снялъ со стѣны свой мушкетъ и приготовился слѣдовать за бариномъ. Они дошли до улицы Могильщиковъ безъ всякаго пршиключенія. Бонасье стоялъ у себя въ дверяхъ и насмѣшливо посмотрѣлъ на д'Артаньяна.
-- А, любезный мой жилецъ! сказалъ онъ,-- торопитесь: у васъ сидитъ прелестная молодая дѣвушка, которая ждетъ васъ, а женщины, сами знаете, не очень-то любятъ, чтобы ихъ заставляли ждать.