-- Да, сказалъ раненый, который не могъ повѣрить такому великодушію:-- но не для того ли, чтобы велѣть меня повѣсить?
-- Я далъ тебѣ слово, и теперь вторично дарю тебѣ жизнь.
Раненый опустился на колѣни и поцѣловалъ ноги своего спасителя, но д'Артаньянъ, не имѣвшій больше никакой нужды оставаться такъ близко къ непріятелю, прекратилъ изъявленія его благодарности.
Гвардеецъ, вернувшійся въ лагерь послѣ первыхъ выстрѣловъ съ бастіона, объявилъ о смерти своихъ четырехъ товарищей, а потому въ полку были въ одно и то же время и очень удивлены, и очень обрадованы, когда увидѣли молодого человѣка цѣлымъ и невредимымъ.
Д'Артаньянъ, для объясненія раны товарища, нанесенной шпагой, выдумалъ, что на нихъ сдѣлана была вылазка.
Онъ разсказалъ о смерти другого солдата и о тѣхъ опасностяхъ, которымъ они подвергались. Этотъ разсказъ обратился для него въ настоящее торжество: вся армія говорила о немъ цѣлый день, и герцогъ поручилъ отъ себя поздравить его.
Вообще, всякое хорошее дѣло вознаграждается, и добрый поступокъ д'Артаньяна имѣлъ послѣдствіемъ то, что вернулъ ему спокойствіе, которое онъ было утратилъ.
Дѣйствительно, съ этой минуты д'Артаньянъ могъ быть совершенно спокоенъ, такъ какъ одинъ изъ его враговъ былъ убитъ, а другой -- преданъ ему.
Это спокойствіе было доказательствомъ того, что д'Артаньянъ не зналъ милэди.