Ришелье".
-- Да, замѣтилъ Арамисъ,-- это отпущеніе грѣховъ по всѣмъ правиламъ.
-- Надо разорвать эту бумагу, сказалъ д'Артаньянъ, который, казалось, прочиталъ свой смертный приговоръ.
-- Совсѣмъ напротивъ, возразилъ Атосъ:-- надо сохранить ее, какъ драгоцѣнность; я не отдамъ этой бумаги ни за какое золото.
-- А что же она предприметъ теперь? спросилъ молодой человѣкъ.
-- Она, небрежнымъ тономъ отвѣтилъ Атосъ,-- вѣроятно, напишетъ кардиналу, что одинъ проклятый мушкетеръ, по имени Атосъ, вырвалъ у нея ея охранный листъ; въ этомъ же самомъ письмѣ она дастъ ему совѣтъ избавиться, одновременно съ нимъ, и отъ его двухъ друзей, Портоса и Арамиса; кардиналъ вспомнитъ, что это тѣ самые люди, которые постоянно попадаются у него на дорогѣ; тогда, въ одинъ прекрасный день, онъ велитъ арестовать д'Артаньяна, а для того, чтобы ему не было скучно одному, онъ пошлетъ для компаніи и насъ въ Бастилію.
-- Однакоже, мнѣ кажется, проговорилъ Портосъ,-- что твои шутки очень невеселаго характера, мой любезный.
-- Я вовсе не шучу, возразилъ Атосъ.
-- Знаешь ли ты, сказалъ Портосъ,-- вѣдь свернуть шею этой проклятой милэди было бы гораздо меньшимъ грѣхомъ, чѣмъ убивать этихъ бѣдныхъ еретиковъ-гугенотовъ, все преступленіе которыхъ состоитъ только въ томъ, что они поютъ по-французски тѣ самые псалмы, которые мы поемъ по-латыни.
-- Каково мнѣніе объ этомъ нашего аббата? спокойно спросилъ Атосъ.