-- А знаешь что?! Никогда нельзя оставлять непріятелю знамя, хотя бы это была просто салфетка.
Атосъ бросился на бастіонъ, взбѣжалъ на платформу и снялъ знамя, но такъ какъ лярошельцы были уже на разстояніи выстрѣла отъ мушкетера, то они и открыли убійственную пальбу противъ этого человѣка, который, точно для удовольствія, подвергалъ себя опасности.
Можно было подумать, что Атосъ быль заколдованъ: пули со свистомъ летали вокругъ, но ни одна не задѣла его. Атосъ повернулся спиной къ войску, шедшему изъ города, и, помахавъ въ воздухѣ знаменемъ, поклонился присутствовавшимъ въ лагерѣ. Съ обѣихъ сторонъ раздались крики: съ одной стороны -- крики гнѣва, а съ другой -- крики восторга.
За первымъ залпомъ послѣдовалъ второй, и три пули, попавъ въ салфетку, превратили ее въ настоящее знамя. Весь лагерь кричалъ: "спасайтесь, спасайтесь!"
Атосъ спустился. Нетерпѣливо поджидавшіе товарищи встрѣтили его появленіе съ большой радостью.
-- Пойдемъ, Атосъ, пойдемъ, торопилъ д'Артаньянъ:-- прибавимъ, прибавимъ шагу. Теперь, когда у насъ не хватаетъ только денегъ, глупо было бы быть убитыми.
Но Атосъ продолжалъ идти торжественнымъ шагомъ, несмотря на всѣ замѣчанія своихъ товарищей, которые, видя, что всѣ ихъ доводы безполезны, пошли тише, въ ногу съ нимъ. Гримо съ корзиной намного опередилъ ихъ и былъ уже внѣ выстрѣловъ.
Спустя минуту послышалась ожесточенная пальба.
-- Что это значитъ? удивился Портосъ.-- По комъ они стрѣляютъ? Я не слышу свиста отвѣтныхъ пуль и никого не вижу.
-- Они стрѣляютъ по прислоненнымъ къ стѣнамъ мертвецамъ, отвѣтилъ Атосъ.