И, вскочивъ на прекрасную лошадь, которую долженъ былъ оставить черезъ двадцать льё, чтобы взять затѣмъ почтовыхъ, Плянше помчался галопомъ съ грустью на сердцѣ при воспоминаніи объ угрозахъ трехъ мушкетеровъ, но все-таки въ самомъ хорошемъ расположеніи духа и съ надеждами на будущее.
Базенъ уѣхалъ на слѣдующій день утромъ въ Туръ; ему дано было восемь дней для исполненія возложеннаго на него порученія.
Четыре друга въ продолженіе всего времени въ отсутствіи двухъ гонцовъ, понятно, болѣе чѣмъ когда-нибудь были насторожѣ и держали ухо востро. Они проводили цѣлые дни, подслушивая, что говорится кругомъ, слѣдя за дѣйствіями кардинала и разспрашивая пріѣзжавшихъ гонцовъ. Много разъ ими невольно овладѣвала дрожь, когда, случалось, ихъ неожиданно требовали ло какимъ-нибудь служебнымъ дѣламъ. Къ тому же они должны были внимательно слѣдить и за своей личной безопасностью: милэди была привидѣніемъ, и разъ она являлась къ кому-нибудь, то ужъ не давала тому больше спокойно спать. Утромъ восьмого дня Базенъ, благодушный какъ всегда и, по своему обыкновенію, улыбающійся, вошелъ въ залу гостиницы Парпильо въ то время, какъ четыре друга собирались завтракать, и сказалъ, какъ было условлено:
-- Г. Арамисъ, вотъ отвѣтъ вашей кузины.
Четыре друга радостно переглянулись между собою: половина дѣла было уже сдѣлана; правда, что эта половина была болѣе легшія и требовала меньше времени.
Арамисъ, невольно покраснѣвъ, взялъ письмо, написанное грубымъ почеркомъ, съ орѳографическими ошибками.
-- Боже мой! вскричалъ онъ, засмѣявшись,-- я положительно прихожу въ отчаяніе: эта бѣдная Мишонъ никогда не научится писать, какъ Вуатюръ.
-- Кто это бѣдная Мишонъ? спросилъ швейцарецъ, разговаривавшій съ друзьями въ ту минуту, какъ пришло письмо.
-- О, мой Боже! Менѣе чѣмъ никто, сказалъ Арамисъ:-- маленькая, очаровательная прачка, которую я очень любилъ и которую я просилъ написать мнѣ на память нѣсколько строкъ.
-- Если она, сказалъ швейцарецъ,-- настолько же знатная, насколько крупенъ ея почеркъ, то вы очень счастливы, товарищъ.