-- А я, прибавилъ Арамисъ, своимъ тихимъ мелодичнымъ голосомъ,-- помни: сожгу тебя на медленномъ огнѣ, какъ дикаря.
-- Ахъ, сударь!
И Плянше заплакалъ; мы не сумѣемъ сказать, было ли это слѣдствіемъ страха, причиненнаго ему угрозами, или слѣдствіемъ умиленія при видѣ такой тѣсной дружбы четырехъ друзей.
Д'Артаньянъ взялъ его за руку и поцѣловалъ.
-- Видишь ли, Плянше, сказалъ онъ ему:-- эти господа говорятъ тебѣ все это изъ дружбы ко мнѣ, но въ сущности они тебя любятъ.
-- О, баринъ! сказалъ Плянше:-- или мнѣ все удастся, или меня изрѣжутъ на куски, но и въ такомъ случаѣ, будьте увѣрены, ни одинъ кусочекъ моего тѣла не проговорится.
Было рѣшено, что Плянше уѣдетъ на слѣдующій день въ восемь часовъ утра, чтобы дать ему время, какъ онъ хотѣлъ, въ продолженіе ночи выучить письмо наизусть; онъ долженъ былъ вернуться на шестнадцатый день, въ восемь часовъ вечера.
Утромъ, въ ту минуту, какъ онъ готовъ былъ сѣсть на лошадь, д'Артаньянъ, питавшій въ глубинѣ сердца слабость къ герцогу Букингаму, отвелъ Плянше въ сторону.
-- Слушай, сказалъ онъ ему,-- когда ты отдашь письмо лорду Винтеру и онъ прочтетъ его, ты ему еще скажешь: "Оберегайте лорда Букингама, его хотятъ убить". Но это, видишь ли, Плянше, такъ важно и настолько серьезно, что я не хотѣлъ признаться даже моимъ друзьямъ, и я довѣряю лишь тебѣ эту тайну; я не написалъ бы этого, хотя бы обѣщали за это сдѣлать меня капитаномъ.
-- Будьте спокойны, сударь, отвѣчалъ Плянше: -- вы увидите, можно ли на меня положиться.