-- Никогда! повторилъ швейцарецъ въ восторгѣ отъ того, что такой человѣкъ, какъ Атосъ, хоть въ этомъ позавидовалъ ему,-- никогда, никогда!
Д'Артаньянъ, увидѣвъ, что Атосъ всталъ, послѣдовалъ его примѣру, взялъ его подъ руку и вышелъ. Портосъ и Арамисъ остались отвѣчать на шутки и болтовню драгуна и швейцарца.
Базенъ отправился, чтобы прилечь на кучу соломы, и такъ какъ его воображеніе было гораздо живѣе, чѣмъ у швейцарца, то ему и приснился сонъ, что Арамисъ, сдѣлавшись папой, возлагаетъ на него кардинальскую шапку.
Но Базенъ своимъ счастливымъ возвращеніемъ снялъ только часть безпокойства, тяготившаго четырехъ друзей. Дни ожиданій тянутся долго, и въ особенности это чувствовалъ д'Артаньянъ, который побился бы объ закладъ, что теперь каждыя сутки имѣютъ сорокъ восемь часовъ. Онъ забывалъ о медленности водяного сообщенія и преувеличивалъ могущество милэди. Онъ думалъ, что у этой женщины, казавшейся ему демономъ, такіе же сверхъестественные помощники, какъ и она сама; при малѣйшемъ шумѣ онъ воображалъ, что его хотятъ арестовать, или ведутъ Плянше на очную ставку съ нимъ и его друзьями. И даже болѣе того: когда-то большая увѣренность его въ вѣрности пикардійца съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе уменьшалась. Его безпокойство стало настолько велико, что оно сообщилось даже Портосу и Арамису. Одинъ только Атосъ попрежнему сохранялъ хладнокровіе, точно кругомъ его не было ни малѣйшей опасности и ничто не нарушало обычнаго порядка вещей. На шестнадцатый день, въ особенности, признаки этого безпокойства были настолько замѣтны у д'Артаньяна и его двухъ друзей, что они не могли оставаться на мѣстѣ и блуждали точно тѣни по дорогѣ, по которой долженъ былъ вернуться Плянше.
-- Право, говорилъ имъ Атосъ:-- вы не мужчины, а дѣти, разъ какая-то женщина можетъ навести на васъ такой страхъ. И чего вы въ сущности боитесь? Что васъ посадятъ въ тюрьму? Если бы это и случилось, насъ освободятъ оттуда: вѣдь освободили же г-жу Бонасье. Боитесь, что отрубятъ голову? Но каждый день въ траншеяхъ мы съ самымъ веселымъ видомъ подвергаемся гораздо большей опасности, потому что пуля можетъ раздробить ногу, и я увѣренъ, что хирургъ заставитъ насъ страдать гораздо болѣе, отрѣзая ногу, чѣмъ палачъ, отрубая голову. Ждите же спокойно: черезъ два часа, черезъ четыре, черезъ шесть или позже, Плянше будетъ здѣсь; онъ обѣщалъ быть, и я очень довѣряю обѣщаніямъ Плянше, который кажется мнѣ очень порядочнымъ и храбрымъ малымъ.
-- Однако, если онъ не пріѣдетъ? сказалъ д'Артаньянъ.
-- Ну, что же, если онъ не пріѣдетъ, это будетъ значить, что онъ опоздалъ,-- вотъ и все. Онъ могъ свалиться съ лошади, могъ провалиться сквозь мостъ, можетъ быть ему случилось гдѣ-нибудь такъ скоро бѣжать, что онъ схватилъ воспаленіе легкихъ. Эхъ, господа, надо принимать во вниманіе всѣ случайности. Жизнь представляетъ рядъ маленькихъ несчастій, которыя философъ встрѣчаетъ со смѣхомъ. Будьте, подобно мнѣ, философами, садитесь за столъ и выпьемте; никогда будущее не кажется въ такомъ розовомъ свѣтѣ, какъ когда смотришь на него сквозь стаканы, наполненные шамбертеномъ.
-- Совершенно вѣрно, отвѣтилъ д'Артаньянъ:-- но мнѣ ужасно надоѣло, раскупоривая каждую новую бутылку, опасаться, не изъ погреба ли она милэди!
-- Вы очень требовательны, отозвался Атосъ:-- она такая красивая женщина!
-- Заклейменная женщина! сказалъ Портосъ со своимъ громкимъ смѣхомъ.