Офицеръ потребовалъ, чтобы ему указали вещи милэди, велѣлъ отнести ея багажъ въ свою шлюпку, и когда все это было исполнено, онъ пригласилъ сойти и ее предложивши руку.
Милэди посмотрѣла на него и не рѣшалась сойти.
-- Кто вы такой, спросила она,-- и почему вы такъ добры и такъ особенно заботитесь обо мнѣ?
-- Вы можете догадаться, сударыня, объ этомъ по моему мундиру: я офицеръ англійскаго флота, отвѣтилъ молодой человѣкъ.
-- Но развѣ офицеры англійскаго флота обыкновенно такъ услуживаютъ своимъ соотечественницамъ, когда онѣ вступаютъ въ какой-нибудь изъ портовъ Великобританіи, и простираютъ свою любезность даже до того, что провожаютъ ихъ и на сушѣ?
-- Да, милэди, это дѣлается обыкновенно не изъ любезности, но изъ предосторожности, и во время войны иностранныхъ посѣтителей провожаютъ въ извѣстную, указанную ужъ гостиницу, гдѣ до тѣхъ поръ, пока о нихъ не соберутъ самыхъ точныхъ свѣдѣній, они остаются подъ надзоромъ правительства.
Эти слова сказаны были съ изысканной вѣжливостью и самымъ спокойнымъ тономъ. Тѣмъ не менѣе, ими не удалось успокоить милэди.
-- Но я не иностранка, сказала она самымъ чистымъ англійскимъ языкомъ, который когда-либо раздавался отъ Портсмута до Манчестера.
-- Эта мѣра общая для всѣхъ, милэди, и вы напрасно станете пытаться избавиться отъ нея.
-- Въ такомъ случаѣ, я послѣдую за вами.