-- Да, да, сказалъ лордъ Винтеръ, замѣтившій перемѣну въ ней,-- да, вы ищете подписи и думаете: не все еще потеряно, разъ подъ этимъ приказомъ нѣтъ подписи, мнѣ его только показываютъ, чтобы испугать меня. Вы ошибаетесь: завтра этотъ приказъ будетъ посланъ къ лорду Букингаму; послѣзавтра онъ будетъ возвращенъ съ его подписью и съ приложеніемъ къ нему печати, и черезъ двадцать четыре часа, ручаюсь вамъ, онъ будетъ приведенъ въ исполненіе. Прощайте, сударыня, вотъ все, что я имѣлъ сообщить вамъ.
-- А я отвѣчу вамъ, милостивый государь, что это злоупотребленіе властью и это изгнаніе подъ вымышленнымъ именемъ -- подлость.
-- Развѣ вы предпочитаете быть повѣшенной подъ вашимъ собственнымъ именемъ, милэди? Вамъ извѣстно, что англійскіе законы неумолимы къ преступленіямъ противъ брака; объяснитесь откровенно, и хотя мое имя, или, вѣрнѣе, имя моего брата, замѣшано въ этомъ, я рискну даже публичнымъ скандаломъ, чтобы быть вполнѣ увѣреннымъ, что я разъ навсегда избавился отъ васъ.
Милэди ничего не отвѣтила, но поблѣднѣла какъ мертвецъ.
-- О! я вижу, что вы предпочитаете путешествіе. Чудесно, сударыня, есть старинная поговорка, что путешествіе образуетъ молодость. Честное слово! вы правы: во всякомъ случаѣ, жизнь -- вещь хорошая. Оттого-то я забочусь, чтобы вы ея у меня не отняли. Значитъ остается теперь покончить дѣло относительно пяти шиллинговъ; я кажусь немножко скупымъ, не правда ли? Это все оттого, что я очень забочусь о томъ, чтобы вы не подкупили вашихъ стражей. Къ тому же для ихъ обольщенія при васъ останутся всѣ ваши прелести. Попробуйте воспользоваться ими, если ваша неудача съ Фельтономъ не отняла у васъ охоты прибѣгать къ попыткамъ этого рода...
"Фельтонъ ничего ему не сказалъ", подумала милэди, "еще ничего не потеряно".
-- А теперь, сударыня, до свиданія. Завтра я приду къ вамъ объявить отъѣздъ моего гонца.
Лордъ Винтеръ всталъ, сдѣлалъ насмѣшливый поклонъ милэди и вышелъ.
Милэди свободно вздохнула: у нея оставалось еще четыре дня впереди; четырехъ дней ей вполнѣ достаточно, чтобы окончательно покорить своему очарованію Фельтона. Между тѣмъ ей пришла ужасная мысль, а именно, что лордъ Винтеръ, можетъ быть, пошлетъ самого Фельтона къ Букингаму за подписью приказа; такимъ образомъ Фельтонъ ускользнулъ бы изъ ея рукъ, а для полнаго успѣха плѣнницѣ необходимо было непрерывно поддерживать прелесть своего очарованія.
Впрочемъ, какъ мы уже сказали, одно успокаивало ее Фельтонъ ничего не сказалъ.