Фельтонъ взялъ ножъ и положилъ его, согласно условію, на столъ.
Милэди слѣдила за нимъ глазами и сдѣлала видъ, что вполнѣ удовлетворена.
-- Теперь выслушайте меня, сказала она.
Эти слова были совершенно излишни. Молодой человѣкъ стоялъ около нея, съ нетерпѣніемъ ожидая, что она скажетъ,
-- Фельтонъ, начала милэди съ меланхолической торжественностью,-- Фельтонъ, если бы ваша сестра, дочь вашего отца, сказала бы вамъ: когда я была еще молода и слишкомъ невинна, чтобы быть несчастной, меня завлекли въ западню, я не поддалась и устояла; противъ меня удвоили козни, насилія -- я устояла; оскорбляли вѣру, которую я исповѣдываю, Бога, которому я поклонюсь, потому что въ моихъ несчастіяхъ я прибѣгала къ нему за помощью -- я все-таки устояла; тогда начали оскорблять меня, и такъ какъ не могли погубить мою душу, то захотѣли навсегда осквернить мое тѣло; наконецъ...
Милэди остановилась, и горькая улыбка мелькнула на губахъ ея.
-- Наконецъ, спросилъ Фельтонъ,-- наконецъ, что же сдѣлали?
-- Наконецъ, однажды вечеромъ они рѣшили сломить мое упорство, котораго имъ не удалось поколебать,-- однажды вечеромъ, говорю я, мнѣ въ воду подмѣшали сильнаго наркотическаго вещества; едва окончила я свой ужинъ, какъ почувствовала, что мало-по-малу впадаю въ какое-то странное оцѣпенѣніе. Хотя я ничего не подозрѣвала, но невольный страхъ овладѣлъ мной, и я старалась преодолѣть сонъ; я встала, хотѣла подбѣжать къ окну, позвать на помощь, но ноги отказались мнѣ повиноваться; мнѣ казалось, что потолокъ опускается на мою голову и давитъ меня своей тяжестью; я протянула руки, попробовала что-нибудь сказать, но могла только испустить какіе-то неопредѣленные звуки; непреодолимое онѣмѣніе овладѣло мною, я ухватилась за кресло, чувствуя, что упаду, но вскорѣ эта опора сдѣлалась недостаточной для моихъ ослабѣвшихъ рукъ; я упала сначала на одно колѣно, потомъ на оба. Хотѣла молиться -- языкъ оледенѣлъ. Господь, безъ сомнѣнія, не видѣлъ и не слышалъ меня, и я упала на полъ, сдѣлавшись жертвой сна, похожаго на смерть.
"Изъ всего, что произошло во время этого сна, и долго ли онъ продолжался -- я ничего не помню и не сохранила объ этомъ никакого воспоминанія; единственно, что я помню, это что я проснулась въ какой-то круглой комнатѣ, великолѣпно убранной, въ которую свѣтъ проникалъ только черезъ отверстіе въ потолкѣ. Къ тому же въ ней, казалось, не было ни одной двери; можно было подумать, что это великолѣпная тюрьма.
"Я долго не въ состояніи была отдать себѣ отчетъ, гдѣ я нахожусь, и во всѣхъ подробностяхъ, которыя я теперь разсказываю, мой умъ, казалось, безполезно усиливался отдѣлаться отъ гнетущаго впечатлѣнія этого сна, которому я не могла противиться; у меня сохранилось смутное воспоминаніе, что я совершила какую-то поѣздку въ каретѣ, что я видѣла какой-то страшный сонъ, во время котораго силы мои истощились, но все это представлялось мнѣ такъ неясно и смутно, какъ будто всѣ эти событія случились не со мной, а между тѣмъ, вслѣдствіе какой-то фантастической двойственности, они имѣли отношеніе и ко мнѣ.