Фельтонъ, растерявшись, какъ полоумный, стоялъ, не говоря ни слова.
Милэди поняла, что надо вывернуться изъ затруднительнаго положенія; она подбѣжала къ столу и схватила ножъ, который принесъ Фельтонъ.
-- По какому праву вы хотите помѣшать мнѣ умереть? спросила она.
-- Боже великій! вскричалъ Фельтонъ, увидѣвъ блеснувшій ножъ въ ея рукѣ.
Въ эту минуту насмѣшливый смѣхъ раздался въ коридорѣ. Баронъ, привлеченный шумомъ, въ халатѣ, со шпагою въ рукѣ, показался на порогѣ двери.
-- А! а! сказалъ онъ,-- вотъ мы и на послѣднемъ дѣйствіи трагедіи... Вы видите, Фельтонъ, что драма послѣдовательно прошла всѣ фазисы, какъ я вамъ предсказывалъ, но будьте спокойны -- кровь не будетъ пролита.
Милэди поняла, что она погибла, если не представитъ Фельтону немедленнаго доказательства своего мужества.
-- Вы ошибаетесь, милордъ, кровь будетъ пролита, и пусть она падетъ на тѣхъ, кто заставилъ ее пролить.
Фельтонъ вскрикнулъ и бросился къ ней; но было уже поздно: милэди нанесла себѣ ударъ.
Къ счастью, или мы были бы болѣе правдивы, сказавши, благодаря ловкости, ножъ ударился въ стальную планшетку корсета, которые въ ту эпоху, точно кирасы, защищали грудь женщины; онъ скользнулъ, разорвавъ платье, и прошелся наискось между ребрами.