-- О! доказательствомъ того, Фельтонъ, что Богъ за насъ, сказала милэди,-- можетъ служить то, что они сами забили окошечко доской.
-- Это хорошо, Господь отнялъ у нихъ умъ! сказачъ Фельтонъ.
-- Что должна я сдѣлать? спросила милэди.
-- Ничего, ничего, только заприте окно. Ложитесь въ постель, или, по крайней мѣрѣ, ложитесь не раздѣваясь; когда я кончу, я постучу въ окно. Но въ состояніи ли вы послѣдовать за мной?
-- О, да!
-- А ваша рана?
-- Заставляетъ меня страдать, но это не мѣшаетъ мнѣ идти.
-- Будьте же готовы по первому знаку.
Милэди закрыла окно, потушила лампу и легла, какъ совѣтовалъ ей Фельтонъ, въ постель. Среди бури она слышала звуки пилы, подпиливавшей рѣшетки, и при каждомъ блескѣ молніи видѣла въ окнѣ лицо Фельтона.
Она пролежала цѣлый часъ, едва дыша; холодный потъ покрывалъ ея лобъ, а сердце сжималось невыносимой тоской при всякомъ малѣйшемъ звукѣ, который раздавался въ коридорѣ.