-- Молчите.
Они остались оба висѣть неподвижно, едва переводя дыханіе, на разстояніи двадцати футовъ отъ земли, между тѣмъ какъ въ это самое время подъ ними проходили солдаты, смѣясь и разговаривая.
Это была ужасная минута для бѣглецовъ.
Патруль прошелъ; слышно было, какъ удалялся шумъ шаговъ, и мало-по-малу голоса ихъ затихли.
-- Теперь, сказалъ Фельтонъ,-- мы спасены.
Милэди вздохнула и лишилась чувствъ.
Фельтонъ продолжалъ спускаться. Достигнувъ нижней части лѣстницы и почувствовавъ, что дальше для ногъ нѣтъ опоры, онъ крѣпко ухватился за лѣстницу руками и, дойдя до ея конца, повисъ на ней во весь ростъ; такимъ образомъ ноги его коснулись земли. Онъ нагнулся, поднялъ мѣшокъ съ золотомъ и ухватился за конецъ его зубами.
Затѣмъ онъ взялъ милэди на руки и быстро пошелъ въ сторону, противоположную той, куда пошелъ патруль.
Скоро онъ свернулъ съ дороги, по которой прошелъ патруль, спустился по скаламъ на берегъ моря и свистнулъ.
Такой же свистъ отвѣтилъ ему, и пять минутъ спустя онъ увидѣлъ, что подъѣхала лодка съ четырьмя гребцами. Лодка подошла къ берегу настолько близко, насколько это было возможно, но она не могла подойти совсѣмъ вплотную, такъ какъ этому мѣшала недостаточная глубина. Фельтонъ вошелъ въ воду по поясъ: онъ не хотѣлъ никому довѣрить свою драгоцѣнную ношу.