-- Повинуйся, Лапортъ: развѣ ты не видишь, что мнѣ нельзя терять времени.
Лапортъ сломалъ печать и, развернувъ пергаментъ, поднесъ его къ глазамъ герцога, но Букингамъ напрасно дѣлалъ усиліе, чтобы разобрать написанное.
-- Читай же, приказалъ онъ,-- читай, я ничего не вижу; читай же, потому что, быть можетъ, скоро я не буду въ силахъ слышать, и умру, не узнавши, что она мнѣ пишетъ.
Лапортъ больше не возражалъ и прочиталъ:
"Милордъ!
"Заклинаю васъ всѣмъ, что я перенесла черезъ васъ и для васъ съ тѣхъ поръ, какъ я васъ знаю, и если вамъ дорого мое спокойствіе -- прекратите всѣ ваши вооруженія противъ Франціи и войну, о которой открыто говорятъ, что вопросъ религіозный -- только видимый предлогъ, а втихомолку прибавляютъ, что настоящая ея причина -- ваша любовь ко мнѣ. Эта война можетъ принести не только большія бѣды Франціи и Англіи, но и вамъ, милордъ,-- несчастіе, въ которомъ я никогда не утѣшусь.
"Берегите свою жизнь, которой угрожаетъ опасность и которая будетъ для меня драгоцѣннѣе съ той минуты, какъ я перестану видѣть въ васъ врага.
Расположенная къ вамъ Анна".
Букингамъ собралъ послѣднія силы, чтобы выслушать это письмо; затѣмъ, когда оно было окончено, онъ какъ будто разочаровался въ своемъ ожиданіи.
-- Развѣ вамъ ничего не поручено больше передать мнѣ на словахъ, Лапортъ? спросилъ онъ.