Онъ посмотрѣлъ еще, но отуманенные приближающейся смертью глаза его не встрѣтили ничего, кромѣ ножа, выпавшаго изъ рукъ Фельтона, лезвіе котораго было покрыто алой, еще дымящейся кровью.
-- ...вы присоедините къ этому ножъ, досказалъ герцогъ, сжимая руку Лапорта.
Онъ смогъ еще положить мѣшочекъ на дно серебряной шкатулочки, сунулъ туда же ножъ, показывая Лапорту знакомъ, что онъ не можетъ больше говорить; затѣмъ, не будучи въ состояніи скрыть послѣднихъ предсмертныхъ конвульсій, которыхъ онъ не могъ на этотъ разъ превозмочь, онъ упалъ съ дивана на полъ.
Патрикъ громко вскрикнулъ.
Буннигамъ хотѣлъ улыбнуться въ послѣдній разъ, но смерть остановила мысль его, слѣды которой отпечатлѣлись на его лицѣ, какъ послѣдній поцѣлуй любви.
Въ эту минуту вбѣжалъ, запыхавшись, докторъ герцога; онъ былъ уже на адмиральскомъ кораблѣ, и нужно было туда посылать за нимъ.
Онъ подошелъ къ герцогу, взялъ его руку, подержалъ ее съ минуту и опустилъ.
-- Все безполезно, сказалъ онъ:-- онъ умеръ.
-- Умеръ, умеръ! вскричалъ Патрикъ.
При этомъ восклицаніи толпа вошла въ залу, и всѣми овладѣло смущеніе и отчаяніе.