Когда Винтеръ увидѣлъ, что Букингамъ умеръ, онъ побѣжалъ къ Фельтону, котораго солдаты продолжали стеречь на террасѣ.
-- Негодяй, сказанъ онъ молодому человѣку, который со смертью Букингама вернулъ все свое спокойствіе и хладнокровіе, болѣе его не покидавшія:-- негодяй, что ты сдѣлалъ?
-- Я отомстилъ за себя, сказалъ онъ.
-- Ты! сказанъ баронъ.-- Скажи лучше, что ты послужилъ орудіемъ этой проклятой женщины... Но, клянусь тебѣ, что это ея преступленіе будетъ послѣднимъ.
-- Я не знаю, что вы хотите сказать, спокойно отвѣтилъ Фельтонъ:-- и я не знаю, о комъ вы говорите, милордъ: я убилъ Букингама за то, что онъ два раза отказалъ на вашу же просьбу произвести меня въ капитанскій чинъ; я наказалъ его за его несправедливость, вотъ и все.
Изумленный Винтеръ смотрѣлъ на людей, которые вязали Фельтона, и не зналъ, что думать и чѣмъ объяснить подобную безчувственность.
Одно только безпокоило Фельтона.
При малѣйшемъ шумѣ наивному пуританину казалось, что онъ слышитъ шаги и голосъ милэди, готовой броситься въ его объятія, обвинить себя и такимъ образомъ погубить.
Вдругъ онъ вздрогнулъ, устремивъ глаза на одну точку на морѣ, которое видно было далеко съ той террасы, на которой онъ находился: орлинымъ взоромъ моряка онъ увидѣлъ на такомъ разстояніи, гдѣ всякій бы другой ничего не различилъ, кромѣ чайки, качающейся на волнахъ, парусъ судна, направлявшагося къ берегамъ Франціи.
Онъ поблѣднѣлъ, приложилъ руку къ сердцу, которое готово было разорваться, и понялъ измѣну.