Вечеромъ 25-го числа, когда они въѣзжали въ Аррасъ и д'Артаньянъ остановился и слѣзъ съ лошади у гостиницы "Золотой Бороны", чтобы выпить стаканъ вина, какой-то всадникъ выѣхалъ съ постоялаго двора, гдѣ онъ перемѣнилъ лошадь, и галопомъ помчался по дорогѣ въ Парижъ. Въ ту минуту, какъ онъ выѣзжалъ изъ воротъ на улицу, вѣтромъ распахнуло плащъ, въ который онъ былъ закутанъ, хотя это было въ августѣ, и чуть не снесло его шляпу, которую всадникъ во-время схватилъ рукой въ ту самую минуту, когда она готова уже была слетѣть съ головы, и быстро надвинулъ ее себѣ на глаза.
Д'Артаньянъ, глаза котораго были пристально устремлены на этого человѣка, страшно поблѣднѣлъ и уронилъ стаканъ.
-- Что съ вами, сударь? спросилъ Плянше.-- Эй, господа, скорѣе на помощь, барину худо!
Трое друзей, прибѣжали и увидѣли, что д'Артаньяну не только не худо, но застали его бѣгущимъ къ своей лошади. Они остановили его.
-- Куда ты, угорѣлый, такъ спѣшишь? спросилъ Атосъ.
-- Это онъ! вскричалъ д'Артаньянъ, блѣдный отъ волненія и со струившимся дотомъ на лбу:-- это онъ, дайте мнѣ его догнать!
-- Да кто онъ? спросилъ Атосъ.
-- Онъ -- этотъ человѣкъ!
-- Какой человѣкъ?
-- Тотъ проклятый человѣкъ, мой злой геній, котораго я встрѣчаю каждый разъ передъ какимъ-нибудь несчастіемъ: тотъ самый, который сопровождалъ ужасную женщину, когда я встрѣтилъ ее въ первый разъ; тотъ, за которымъ я бѣжалъ, когда наскочилъ на Атоса, и изъ-за котораго я имѣлъ столкновеніе съ нашимъ другомъ Атосомъ, тотъ самый, котораго я встрѣтилъ въ то утро, когда похитили г-жу Бонасье! Я видѣлъ его, это онъ! Я узналъ его, когда вѣтромъ распахнуло его плащъ.