-- Одна изъ вашихъ пансіонерокъ? сказала милэди. О, Боже мой! Боже мой! бѣдная женщина, какъ мнѣ -- жаль ее.
-- И вы правы, нельзя не пожалѣть ее: тюрьма, всякаго рода угрозы, дурное обхожденіе -- все это она вынесла. Впрочемъ, прибавила настоятельница,-- поступая такъ, кардиналъ, можетъ быть, имѣлъ на это свои причины... Хотя она кажется настоящимъ ангеломъ, но не всегда можно судить о людяхъ по наружности.
"Хорошо!" подумала милэди:-- "кто знаетъ, можетъ быть, я здѣсь и узнаю что-нибудь; кажется, я на дорогѣ къ этому".
И она постаралась придать своему лицу самое невинное выраженіе.
-- Увы! сказала милэди,-- я это знаю; дѣйствительно, говорятъ, что не надо вѣрить наружности, но чему же тогда вѣрить, если не лучшему созданію Творца! Вотъ я такъ, вѣроятно, буду ошибаться всю жизнь и, тѣмъ не менѣе, всегда довѣряюсь тому, чья наружность внушаетъ мнѣ довѣріе и симпатію.
-- Такъ вы повѣрили бы, что эта женщина невинна? спросила игуменья.
-- Кардиналъ не всегда преслѣдуетъ одни только преступленія, отвѣчала она:-- есть нѣкоторыя добродѣтели, за которыя онъ преслѣдуетъ еще строже, чѣмъ за иные пороки.
-- Позвольте мнѣ замѣтить вамъ, сударыня, что это мнѣ кажется очень страннымъ.
-- Что именно? наивно спросила милэди.
-- А то, что вы говорите.