-- Что же вы находите страннаго въ моихъ словахъ? спросила съ улыбкой милэди.
-- Вы -- другъ кардинала, потому что онъ прислалъ васъ сюда, а между тѣмъ...
-- А между тѣмъ я говорю про него худо? спросила милэди, оканчивая мысль игуменьи.
-- Во всякомъ случаѣ вы не говорите про него ничего хорошаго.
-- Это потому, вздыхая произнесла она: -- что я не другъ его, а жертва.
-- А между тѣмъ это письмо, въ которомъ онъ рекомендуетъ мнѣ васъ?..
-- Это приказъ оставаться здѣсь въ заключеніи до тѣхъ поръ, пока меня не выпуститъ отсюда какой-нибудь изъ его тѣлохранителей.
-- Но отчего же вы не бѣжали?
-- Куда я пойду? Развѣ, думаете вы, есть на землѣ такой уголокъ, гдѣ бы кардиналъ не могъ меня найти, если бы только захотѣлъ взятъ на себя трудъ протянуть руку?! Если бы я еще была мужчиной, можно было бы допустить, что это возможно, но женщина -- что, по вашему мнѣнію, можетъ сдѣлать женщина? А эта молодая пансіонерка, которая живетъ у васъ, пыталась бѣжать?
-- Нѣтъ, не пыталась... Но она совсѣмъ другое дѣло; мнѣ кажется, что ее удерживаетъ во Франціи любовь къ кому-то.