-- Какія лошади? спросилъ Атосъ.
-- Лошади, которыхъ мнѣ одолжилъ де-Тревиль для прогулки и на которыхъ мнѣ хочется прокатиться въ Сенъ-Жерменъ....
-- А что вы собираетесь дѣлать въ Сенъ-Жерменѣ? спросилъ опять Атосъ.
Тогда д'Артаньянъ разсказалъ ему о своей встрѣчѣ въ церкви и какъ онъ нашелъ женщину, которая вмѣстѣ съ вельможей въ черномъ плащѣ и съ рубцомъ на вискѣ составляла для него вѣчную заботу.
-- Вы влюблены въ эту особу такъ же, какъ когда-то были влюблены въ г-жу Бонасье, замѣтилъ Атосъ, пожимая презрительно плечами, какь будто бы сожалѣя о человѣческой слабости.
-- Я! Вовсе нѣтъ! вскричалъ д'Артаньянъ,-- мнѣ только очень любопытно разъяснить таинственность, которой она окружена. Не знаю почему, но мнѣ кажется, что эта женщина, не смотря на то, что ни я ее, ни она меня вовсе не знаемъ, будетъ играть роль въ моей жизни.
-- Въ самомъ дѣлѣ, вы правы,-- я не знаю женщины, которая стоила бы труда ее отыскивать, разъ она пропала. Г-жа Бонасье пропала, тѣмъ хуже для нея,-- пусть сама отыскивается!
-- Нѣтъ, Атосъ, нѣтъ; вы ошибаетесь, я люблю мою бѣдную Констанцію болѣе чѣмъ когда нибудь, и если бы только я зналъ, гдѣ она -- будь это хоть на краю свѣта,-- я поѣхалъ бы, чтобы освободить ее изъ рукъ враговъ; но мнѣ неизвѣстно, гдѣ она, и всѣ мои поиски были безполезны. Что-жъ дѣлать, поневолѣ надо развлекаться.
-- Развлекитесь же съ вашей милэди, мой любезный д'Артаньянъ; если только это васъ можетъ занять -- я желаю вамъ этого отъ всего сердца.
-- Послушайте, Атосъ, вмѣсто того, чтобы сидѣть здѣсь взаперти, точно подъ арестомъ, сядьте-ка на лошадь и поѣдемте вмѣстѣ въ Сенъ-Жерменъ.